Если честно, то вблизи Клык оказался не таким уж чудищем. Той ночью, когда он гнался за мной, мне показалось, что он куда страшнее. Клык не был так стар, как Ведьмак, но все обветренное лицо его изрезали морщины, а седые волосы свалялись в сальную копну. Зубы не помещались у него во рту, а значит, он не мог его закрыть. Два зуба торчали вверх, будто желтые бивни, по обеим сторонам носа. Сам Клык был огромный, очень волосатый, с крепкими мускулистыми руками. Хватку его я уже ощутил на себе и знал: он может сжать меня так крепко, что дух вышибет и ребра раскрошатся.

У Клыка на поясе торчал большой кривой нож с очень острым лезвием. Но страшнее всего были его глаза: абсолютно тусклые, невидящие, тупые. Как будто в нем не было жизни. Как будто он просто бездумно подчинялся Костлявой Лиззи и был готов немедленно сделать все, о чем она ни попросит.

Что же до самой Лиззи, она вовсе не была костлявой. Из книг Ведьмака я знал, что ее так называли потому, что она использовала костяную магию. Внешне она была совсем не похожа на ведьму. Не то что Мамаша Малкин, вся ссохшаяся от старости, скорее мертвая, чем живая. Нет. Костлявая Лиззи была просто взрослой копией Алисы. Может, не старше тридцати пяти. Такие же красивые карие глаза и черные волосы, как у племянницы. На Лиззи была зеленая шаль и черное платье, стянутое на стройной талии узким кожаным ремешком. Семейное сходство угадывалось сразу же. За исключением рта, который Лиззи кривила в глумливой насмешке, когда говорила. И еще я заметил, что она никогда не смотрела мне в глаза.

Алиса была не такой. У нее были красивые губы, еще не забывшие улыбку. Хотя что-то подсказывало мне: когда-нибудь она станет такой же, как ее тетка Костлявая Лиззи.

Алиса обманула меня. Из-за нее я сейчас здесь, а не в доме Ведьмака, где безопасно и спокойно, где ждет вкусный ужин.

Костлявая Лиззи кивнула, и Клык связал мне руки за спиной. Потом стиснул мой локоть и потащил меня за деревья. Сначала я увидел кучу черной земли, а за ней – глубокую яму. Оттуда пахло сырой, глинистой и вонючей разрытой почвой. Это был запах жизни и смерти одновременно. То, что так давно принадлежало земле и было схоронено очень глубоко, вынесли на поверхность.

Яма была футов семь глубиной, но, в отличие от той, где Ведьмак держал Мамашу Малкин, она была неправильной формы – просто большая дыра с крутыми краями. Помню еще, что подумал: после своих занятий я и то получше вырою.

В тот момент луна осветила еще кое-что – то, что я предпочел бы не видеть. В трех шагах от меня, слева от ямы был холмик рыхлой земли. Не что иное, как свежая могила.

Я даже не успел подумать об этом, как Клык схватил меня за волосы и потащил прямо к яме. Краем глаза я увидел лицо Лиззи рядом, а потом мне в рот засунули что-то твердое, и в горло полилась какая-то холодная, горькая жидкость. Вкус у нее был отвратительный, она наполнила рот и глотку до краев, выливаясь назад даже из носа. Я начал давиться, задыхаться, тщетно хватая ртом воздух, пытался сплюнуть, но Костлявая Лиззи зажала пальцами мой нос, и для того, чтобы вдохнуть, я должен был сначала сглотнуть.

Когда жидкость закончилась, Клык отпустил мою голову и схватил меня за левую руку.

Тогда я увидел, что именно мне толкали в горло: Костлявая Лиззи показала. Это была маленькая бутылка с очень длинным горлышком. Лиззи перевернула ее, и оттуда на землю выкатилось несколько капель. Остальное уже было у меня в желудке.

Что я выпил? Может, яд?

– Теперь не закроешь глазки, малый, – ухмыльнулась Лиззи. – Ты же не хочешь заснуть, верно? А то ведь пропустишь самое интересное!

Без предупреждения Клык швырнул меня в яму, и, когда я упал, все внутренности у меня едва не вывалились наружу.