Мать встретила его слезами радости, братья и сестры окружили его и, перебивая друг друга, о чем-то спрашивали. А отец сделал небывалое, он обнял сына и прижал к груди, как делал это с грудным младенцем. Но Абуни не помнил себя грудным младенцем, и нежность отца растрогала его.

– Мне уже скоро четырнадцать лет, – сказал он отцу, – я теперь умелый человек.

– Ты вырос и стал красивым, – говорила мать, любуясь сыном. – Как давно мы не видели тебя, Абуни! Выпей молока, сынок. – И она подала дорогому гостю самую большую чашу молока и ячменную лепешку, которая была приготовлена с утра, в надежде, что счастливая встреча состоится сегодня.

– Мы сказали Сингамилю о твоем возвращении, – вспомнил отец. – Он прибежит, как только освободится от «дома табличек». Сингамиль тревожился о тебе, даже выпросил у отца часть серебра для выплаты Эйянациру. Добрый Энки нам поможет, и мы скоро вернем ему долг.

Сингамиль прибежал прежде, чем Абуни успел рассказать о Дильмуне. Теперь, когда рядом был друг, особенно хотелось рассказать обо всем пережитом. Его слушали с величайшим вниманием.

– Бедняга, – сокрушалась мать, – сразу же попал в руки злодеев. Не пощадили мальчика, разбили таблички. Боже милостивый, где же справедливость? Как же трудно тебе было!..

– Не мешай, – прервал ее отец. – Что теперь причитать? Абуни у нас уже большой, я вижу, он смышлен. Последнее отдам, пошлю его в «дом табличек».

– Ты хотел искать цветок бессмертия, словно старец с седой головой! – рассмеялся Сингамиль.

– Тебе смешно, а я думал не выживу, так хотелось есть и негде было попросить. Рабы-грузчики постоянно голодны, но никто не решается раскрыть корзину с финиками. Хозяин может избить до смерти.

– Однако тебе пригодилось умение писца, – сказал отец, когда Абуни уже устал рассказывать и признался, что ничего больше не помнит. – Я вижу, повсюду тебя спасало твое знание писца, – промолвил задумчиво Шига. – Завтра же пойдешь в «дом табличек», станешь учиться со всей прилежностью!

– Я буду ему помогать, – пообещал Сингамиль. – Я теперь читаю таблички так быстро и верно, что даже отец удивляется. Уммиа доволен. Он сказал отцу, что из меня получится царский писец.

– Я тоже хочу стать царским писцом! – воскликнул Абуни. – Я хочу проникнуть в хранилище царских табличек и прочесть все старинные сказания, записанные давно-давно.

– Ты жив, сынок, вот в чем моя радость, – сказала мать Абуни, Нурамтум. Она улыбалась сквозь слезы. – Мы тревожились о тебе, Абуни, но никто из нас не знал, как трудна твоя жизнь в Дильмуне. А ведь сказано – нет земли прекрасней и красивей. Плохо живется бедному человеку.

– Старый добрый писец Набайи часто говорил мне: «Священна страна Дильмун, непорочна страна Дильмун. Чиста страна Дильмун, священна страна Дильмун…»

Сказав это, Абуни радостно рассмеялся и, глядя на Сингамиля, ждал, что скажет его ученый друг. Абуни был уверен в том, что друг намного обогнал его. Два года, проведенные в скитаниях, отдалили его от «дома табличек», а Сингамиль тем временем усердно учился. Абуни не ошибся. Сингамиль с важным видом заметил, что эти строки из старинного сказания «Энки и Нинхурсаг».