– Выходит так, что не каждый, кто провел несколько лет в «доме табличек», может стать искусным писцом? – спросил Надина Сингамиль. – Я думал, что усердие ученика и палка уммиа способствуют успеху. Так получилось у меня.

– Да он с детства был подобен старому ослу, – ответил Надин. И весело рассмеялся. – Отец, – обратился он к Балату, – не можешь ли ты поручить нам переписать несколько учебников для твоей школы? Моему другу Сингамилю нужно немножко серебра. В богатом городе Вавилоне плохо без денег. А мне тоже плохо. Ведь все, добытое в хранилище царских табличек, я отдаю в дом. Да и платили мне зерном, пивом и финиками. Сам знаешь, не щедро платили.

– Я подумаю, – отвечал отец. – Ты работаешь в хранилище Хаммурапи, твой друг прибыл из хранилища Рим-Сина – достойные доверия писцы. Пожалуй, я поручу вам переписать басни о животных. Мне они нужны в десяти экземплярах. Пять напишешь ты, пять сделает Сингамиль.

С этими словами Балату подошел к небольшой деревянной полке, сделанной из попорченной двери, выбрал несколько глиняных табличек и подал их молодым людям.

– Здесь около ста басен и пословиц о животных. Мои ученики должны их выучить на память. Написать их нужно очень аккуратно, красиво и правильно.

– Мы согласны! – воскликнул Надин. Взял таблички и вместе с Сингамилем покинул «дом табличек».

Было еще светло, и они отправились к дому Надина, расположились во дворе, вблизи домашнего алтаря, где стояло несколько изображений богов. Самым большим глиняным изображением было изваяние Мардука, верховного божества Вавилона.

Под навесом, прикрытый циновками, стоял чан с мокрой глиной. Молодые люди быстро слепили себе таблички, примеряя размер к полученным табличкам, и вскоре сели за работу. Они расположились за довольно большим глиняным столом, который служил семье для трапезы. Надин взял первую попавшуюся табличку и отдал ее Сингамилю.

«Осел плыл по реке; собака не отставала от него и приговаривала: „Когда же он вылезет на берег, чтобы его можно было съесть?“

«Собака пришла на пир, однако, увидев оставшиеся кости, удалилась, сказав себе: „Там, куда я сейчас пойду, для меня найдется больше поживы“.

– Я с удовольствием пишу о собаках, – признался Сингамиль. – Забавно! А ты о чем, Надин?

– Я люблю лошадей, хотя их у меня нет и не будет, слишком дорогое удовольствие. Послушай про лошадь. «Сбросив всадника, лошадь сказала: „Если всегда таскать на себе такой груз, можно и обессилеть!“ А вот другая поговорка: „Ты потеешь, как лошадь, – это выходит всё, что ты выпил!“

Сингамиль был доволен своим новым занятием. Он тут же, придя к себе на ночлег, написал отцу небольшое письмо, в котором рассказал о том, как хороший друг Надин помог ему получить работу. Она даст ему немножко денег. «Не подумай, отец, что я собираюсь копить серебро для будущей своей жизни, я просто хочу иной раз выпить немного пива на каруме. Бывает так жарко, что горло пересыхает, а вода затхлая, сам знаешь».

На следующий день они снова собрались во дворе Надина и снова с удовольствием переписывали пословицы и поговорки о животных.

Сингамиль со свойственным ему простодушием часто повторял:

– Прекрасные поговорки, писать их одно удовольствие!

– Я рад, что смог тебе доставить такое удовольствие, – отвечал Надин, усердно выводя красивые знаки клинописи.