— Ех… — Вербицкий крякнул, помолчал… а через секунду его брови устремились на встречу с прической, и полковник изумленно вытаращился на меня. — Подожди. Ты хочешь сказать, что допрашивал приказного фактически под присмотром Оперативного стола?!

— Ну да, — пожал я плечами и добавил: — Наверное. Прежде чем пригласить Переверзева на разговор, я покрутился по городу, но не уверен, что мне удалось скинуть наблюдателей с хвоста.

— И откуда у тебя была такая уверенность, что ВАС не возьмут «на горячем»? — мягко и прозрачно намекнув на количество участвовавших в допросе Переверзева, поинтересовался полковник.

— А вот этого, извините, Анатолий Семенович, я вам сказать не могу, — вздохнул я и, заметив, как нахмурился Вербицкий, чуть помедлив, договорил: — Но могу уточнить, что этот вопрос отпадет, если знать, кто отдал приказ об установке наблюдения.

Да, последнее было блефом чистой воды. Точнее, я просто сделал предположение, исходя из известных мне фактов и… знания личности куратора Аристарха Макаровича Хромова от клуба эфирников.

— Я ведь проверю, — тихо пообещал полковник, сверля меня взглядом.

— Пожалуйста. — Я пожал плечами.

Вербицкий вздохнул и активировал свой браслет. Отщелкав послание, Анатолий Семенович откинулся на спинку кресла и замер в ожидании. Ладно, помолчим-подождем… Ответ пришел минуты через две. Полковник прочел невидимое мне письмо и воззрился на меня с форменным недоумением во взгляде.

— Гриф «Корона»? Кирилл, какое отношение пятнадцатилетний эмансипированный мещанин-слабосилок может иметь к царской семье? Ничего не хочешь мне рассказать?

— Извините, Анатолий Семенович, — вздохнул я, старательно давя радостные эмоции. Да! Да! Я был прав! Гриф «Корона», то есть запечатано личным словом государя!

— Хм. Если пять минут назад я был уверен, что наш разговор о будущем сотрудничестве как минимум ограничится общими словами и договоренностями, то сейчас… — Полковник сложил ладони в молитвенном жесте перед собой и, прикрыв глаза, замолчал, явно о чем-то задумавшись. Правда, стоило мне поерзать в кресле, как он тут же вернулся на грешную землю. — Завтра я буду на приеме у государя и выясню, что к чему. А пока… Давай поговорим о том, ради чего я и звал тебя в гости.

— С удовольствием, Анатолий Семенович. Только один вопрос. Что заставило вас передумать?

— Именно это… — почти про себя проговорил Вербицкий и, вскинув голову, улыбнулся. — Ты очень необычный человек, Кирилла Николаевич. Очень. Умеешь выжидать, но умеешь и действовать быстро, без оглядки на авторитеты. Ты думаешь и делаешь и, кажется, совсем не собираешься, как говорите вы, молодежь, «сидеть на попе ровно». Когда приглашал тебя, я рассчитывал только приглядеться и, скажем так, навести мосты. Но… как ты правильно заметил, передумал. Причина проста. Я намеревался, присмотревшись, разумеется, в недалеком будущем предложить тебе одно дело, интересное и перспективное, после чего взять на буксир… чтобы через пару лет ты мог выйти в свободный полет, будучи уже знающим и опытным человеком…

— Анатолий Семенович, а если не ходить вокруг да около? — вздохнул я.

— Как ты относишься к Марии? — моментально перестроившись, вдруг спросил Вербицкий.

— Эм-м… как к однокласснице, умной и красивой.