— И?

— И все. Теперь там самый южный действующий вулкан в мире, — пожал плечами Брюхов и, выпав из своих воспоминаний, тряхнул головой. — Ладно. Что-то я… Кирилл, прошу, впредь будь осторожнее. Я же чуть в атаку не сорвался.

— Постараюсь, Олег Павлович, — кивнул я. Что-что, а увидеть в действии после такого удара сбрендившую от выброса адреналина боевую машину мне совсем не хочется.

— Полагаю, этот ужас не единственное оружие в твоем арсенале? — поинтересовался бывший полковник.

— Чувство может быть любым… в принципе, — пожал я плечами. — Другое дело, что не каждое годится для атаки.

— Ну, я же не только об эмоциональных проекциях говорю, — пояснил Брюхов. — Например, показанная тобой скорость…

— Я слабосилок, Олег Павлович, — сообщил я и без того известный факт. — На дистанции от меня мало толку. Один огнешар — и добро пожаловать в медблок. Вот отец когда-то и научил простому упражнению. Скажу сразу, вам оно не поможет.

— Во как… Почему же?

— Вы же гридень, не меньше? — уточнил я и, получив в ответ кивок, продолжил: — Тело не выдержит потока Эфира. А оперировать малыми… хм… объемами вы непривычны, слишком тонкая, филигранная работа здесь нужна. Напитывать придется не просто все подряд и совсем не абы как. А синхронно питать и контролировать потоки Эфира, наполняющие мышцы, кости, сухожилия, нервную систему, кровеносную, сердце и прочие внутренние органы… Нет, если займетесь всерьез, лет через двадцать, может, и получится некое подобие разгона, но… вряд ли. Один перекос в подпитке, на миг упущенный контроль — и амба. Скажите спасибо, если лишитесь только руки или ноги, но скорее просто сгорите целиком. А из праха даже наша продвинутая медицина вас не восстановит.

— Но у тебя-то получилось? — нахмурился Брюхов.

— Правильно, получилось. Только когда отец начал меня учить, я был совсем крохой. А у детей психика очень пластична. Начни я обучаться этому сейчас — наверняка свихнулся бы от напряжения. Кроме того, я новик, и это мой потолок… почти. Количество Эфира, которое я могу пропустить через себя, по сравнению с вами, ничтожно, так что максимум, что меня ждало, — это сбой в работе внутренних органов или временное поражение тканей, — пожал я плечами. — А рядом всегда был медблок, в котором все «косяки» исправлялись на раз. Да и матушка была с медициной на «ты». У вас же любой всплеск силы просто обратит в пепел напитываемый орган.

— Но ведь можно выработать какую-то технику… — предположил бывший полковник.

— Сомневаюсь, — покачал я головой. — Слишком много переменных. Тело ведь не кирпич, оно слишком изменчиво и постоянно находится в движении, представляете, сколько параметров надо отслеживать? Точнее, даже не так. Технику создать можно, я тому пример, но… она будет для каждого своя. Индивидуальная, так сказать. Вариант разбить разгон на приемы и обучить им пару тысяч учеников — хорош только для клуба самоубийц… или мазохистов. Прежде чем они добьются положительного результата, девяносто девять и девять десятых процента погибнут или станут калеками, уничтожив собственную нервную систему.