– Добрый день, – поздоровался Джирран, повышая голос над исступленным рычанием остальной своры, набросившейся на кровавые останки недавнего противника. – Сегодня будет еще одна травля?

Мужчина поднял глаза, на его грубом лице застыло страдание.

– Нет, не сегодня. По крайней мере не с моими собаками. – Он посмотрел на мощных животных, рыжевато-коричневых, черных и пятнистых, раздирающих мясо, и его лицо немного посветлело. – Артель, покажи им плетку, не то останешься без руки! Зубы Талагрина, ты совсем ничего не соображаешь?

Он быстро пошел, чтобы вырвать собачью плетку у нервного парня, который был только счастлив отступить от настойчивых требований мастиффов. Собаки столпились вокруг хозяина, кровь стекала по их тупым мордам и массивным плечам.

– Хороши собачки, – заметил Тейриол, пряча руки за пояс.

Один из мастиффов поймал взгляд юноши, и в глубине его горла раздалось угрожающее рычание.

– Который питейный дом «Ворона»? – спросил Джирран у парня.

– Вон тот. Могу показать, если хотите… – Он неуверенно посмотрел на своего хозяина.

– Иди. – Резким свистом мужчина вернул отбежавшую собаку и прорычал команду, вслед за которой вся свора послушно задрала мордастые головы.

– Пойдемте, – сказал Артель.

Он повел их к таверне с распахнутой настежь дверью из грубо сколоченных сосновых досок, давно не смоленных. Растолкав мужчин, лениво пьющих на пороге, он предоставил Джиррану и Тейриолу самим пробираться к стойке мимо сломанных табуретов и столов. Многодневные опилки на земляном полу слиплись от пролитых пива и крови.

– Два сюда. – Джирран махнул усталому человеку за стойкой возле ряда бочек. – Нам сказали, здесь идут петушиные бои.

Трактирщик толкнул к нему кожаную бутыль и два роговых кубка.

– Это сзади, с тебя три медяка. – Он даже не взглянул на Джиррана, беря его деньги, и повернулся к следующему изнывающему от жажды клиенту.

– Пошли. – Толкаемый со всех сторон, Тейриол крепко держал свой кубок, чтобы не выплеснуть эль на рубаху. – Уж здесь-то мы должны что-нибудь увидеть, верно?

Задняя дверь открывалась в гудящее помещение, полное возбужденного ожидания, громких разговоров и мощного запаха эля, пота и курятника. Мужчины и женщины с горящими глазами толпились на широких деревянных ступенях вокруг вырытой в земле арены. Вновь прибывшие ждали своей очереди, когда те, кто уже накричался до хрипоты, отправятся на поиски эля или вина.

Наклонившись вперед, Джирран настойчиво прошипел на ухо Тейриолу:

– Мы должны продать шкуры, или ваша мать спустит шкуру с нас обоих.

Азарт в глазах Тейриола немного угас, и юноша глотнул эля.

– Недурно, – заметил он с удивлением.

– Так ты можешь затуманить себе мозги, пока не перестанешь отличать петуха от курицы, – презрительно бросил Джирран, но и сам сделал большой глоток. – Бьюсь об заклад, хозяин таверны получает долю со ставок.

– Мы сделаем ставку? – Тейриол нетерпеливо шагнул вперед, увидев, как двух птиц готовят к арене.

Джирран протолкался к перилам. Важный петух с покрытой шрамами бородкой и глянцевитым медным оперением уже царапал когтями землю, пока его более мелкому рябому противнику еще прикрепляли отполированные до блеска шпоры к чешуйчатым ногам.

Джирран нехотя пригладил бороду.

– Лучше не будем. Если мы опять потеряем деньги, Эйриз избавит вашу мать от хлопот и сама сдерет с нас шкуру!

Тейриол резко взглянул на Джиррана, но в этот момент птиц отпустили, и они налетели друг на друга в клубах пыли и перьев.