– Ты успел заглянуть внутрь?

Грен весело улыбнулся.

– Давай просто скажем, что если они – честные люди, то я – избранный Кола.

– Стало быть, эта ночь – не полная неудача, – слабо пошутила я.

– Тебе нужен горячий настой, – критически заметил Грен.

– Конечно, – согласилась я, – и белый хлеб к моему жаркому на ужин, и вели горничной не будить меня утром слишком рано. – Я никогда не могла долго злиться на него.

Я позволила Грену отвести меня к костру, где две женщины увещевали торговцев поделиться уцелевшими припасами. Никто не уберег можжевелового спирта, и мне пришлось довольствоваться чашкой только что вскипяченной воды, горькой от трав. Было бы неплохо добавить туда ложку меда, но стоит ли в такое время жаловаться по пустякам?

– Как ты себя чувствуешь? – Я устроилась возле Зенелы, посаженной спиной к тому, что осталось от чемоданов Сорграда.

– Грудь болит, – хрипло ответила девушка. Внушительный кровоподтек лиловел на лбу толстушки, а глубокая рана под подбородком надолго оставит ее меченой. Руки Зенелы были поцарапаны, ногти сломаны, длинные волосы превратились в спутанное крысиное гнездо. Ее подбородок задрожал, глаза затуманились слезами. Не расположенная сидеть без дела и предаваться отчаянию, я вытащила из кармана гребень и начала вычесывать колтуны из ее волос. Фру запел Лесную песню, припев – бессмысленный набор слов, довольно приятный на слух и успокаивающий. Зенела задышала чуточку легче, и мы сидели, пока люди вокруг нас смотрели, что можно спасти, озабоченно проверяли лошадей и мулов; холод царил в их душах, так же как в их костях.

Фру затянул новую песню, и одно имя среди незнакомых Лесных слов привлекло мое внимание.

– Это песня о Вьенн? – Нелепая мысль пронеслась у меня в голове.

Менестрель кивнул.

– Ты ее знаешь?

– Вроде слышала однажды, много лет назад. – Важнее то, что я видела это имя в одной из непереведенных Лесных песен в книге. У меня руки зачесались вытащить ее, но я не посмела рисковать драгоценной вещью среди всей этой грязи и сырости. – Напомни, о чем там речь. Возможно, я что-то путаю.

Фру улыбнулся.

– Вьенн оставила своего возлюбленного, Сериза, чтобы побродить по Лесу сезон-другой и выучить новые песни. Какое-то время она путешествовала с Реджиром, ткачом деревьев. Опьяненный ею, он разгневался, когда она решила вернуться к Серизу. Реджир повелел ивам сплестись в клетку, чтобы удержать Вьенн, но ее слезы упали в реку, и та поднялась, снесла преграды и освободила ее. – Фру посмотрел на опустошение вокруг нас. – Очень своевременное сказание.

Значит, я вспомнила точно. Неуверенность грызла меня, но уже не такая нелепая. Оглянувшись на реку, я увидела Узару. Маг все еще бродил по берегу, хмурился и жестикулировал, споря сам с собой. Сорград и Соргрен присоединились к группе, пытающейся проникнуть в разрушенную хижину. Я встала, с трудом разминая одеревеневшую спину и ноги, приготовила настой и пошла к магу.

– Выпей, – приказала я.

– Но мне надо… – запротестовал он.

– Тебе надо передохнуть, чтобы набраться сил, или от тебя никому не будет пользы, – настаивала я.

Он вздохнул и пригубил горячий настой.

– Спасибо.

– Так ты убедился, что это была просто случайность?

Я вымокла, озябла и устала, я жаждала ободрения.

– Откровенно говоря, нет. – Узара мрачно глядел на воду, несущуюся мимо под светлеющим небом. – Хотя все возможно. Здесь явно что-то не так со стихиями, но то могло быть просто совпадением: результат какой-то особенности погоды, эффект внезапного потепления.