Вечером мы как раз собрались поужинать, когда Николас предложил нам сыграть в карты. Голландец достал из кармана потёртую колоду и добродушно улыбнулся. Очевидно, ему, как и мне, наскучило безделье.

— На что играем? — Маккормик угрём выскользнул из гамака и сел за стол. Из-за ужасного шотландского акцента его трудно было понять, но все уже привыкли.

— На интерес, конечно.

— Ищи дурака в другом месте, — фыркнул новый боцман и вышёл.

— Я пас, — отозвался Уолш.

Остальные офицеры промолчали.

— Я бы предпочёл шахматы, — сказал я.

Николас разочарованно убрал карты в карман.

— Может, в шашки? Смотрите: ножом здесь расчертим доску. А из пуль шашки сделаем.

Я только усмехнулся в бороду.

— Может, на какой-нибудь интерес?

— Нет, Николас, в другой раз.

— Тогда могу ли я предложить вам пофехтовать? — спросил голландец.

— С удовольствием составлю вам компанию, — улыбнулся я.

Мы взяли шпаги, поднялись на бак и отсалютовали друг другу. Матросы освободили нам место, предпочитая наблюдать издалека.

— En garde! — воскликнул я, принимая классическую фехтовальную стойку.

— Нет, мистер Картер. Сегодня мне бы хотелось подраться по-настоящему.

Я рассмеялся.

— Минхер, вы же не хотите сегодня умереть здесь, после всего пережитого. Дома вас ждут жена и сын.

— Я бы хотел выучить некоторые ваши приёмы. Для реального боя.

— Не забывайте, Николас, вы пленник.

— Я дал слово чести, что не буду сбегать или как-то вредить кораблю или команде, — вспыхнул он.

— В любом случае, нас неправильно поймут, — заявил я. — En garde!

Мы, наконец, скрестили шпаги. Как противник он мне в подмётки не годился, но это всё же лучше, чем сражаться с собственной тенью. Николас прогрессировал с каждым днём, несмотря на почтенный возраст и отсутствие хорошей подготовки. Капитан патрульного судна больше был моряком, чем солдатом.

Клинки мелькали с быстротой, неуловимой человеческим глазом, но я уже давно отучился смотреть на клинки. Я оценивал соперника по позе, положению рук, ног, корпуса, я предугадывал его действия, и всякий раз шпаги сталкивались, издавая мелодичный звон, звучащий для меня как песня. Солёный вечерний бриз дул мне в спину, и я специально встал так, чтобы заходящее солнце светило мне в лицо. Можно сказать, я поддавался этому низенькому лысому человеку, который покорил меня своей жизнерадостностью и умением встречать неприятности в лицо.

Я ушёл в глухую оборону, дав сопернику возможность попрактиковаться в различных видах атаки. Изредка я контратаковал, когда Николас подходил чересчур близко или пытался прижать меня к фальшборту, но, в основном, я держал его на расстоянии и отражал довольно посредственные удары.

— Вы хороший человек, мистер Картер, — внезапно произнёс он. Солнце за спиной делало его похожим на чёрный силуэт.

— Сильное заявление, — рассмеялся я. — Вы что, забыли моё прозвище?

Янсен попытался рубануть меня по ногам, но я лихо перепрыгнул шпагу и ударил её по гарде. Клинок вылетел из руки голландца и покатился по палубе.

— Кровавый Эд. Звучит достаточно грозно, но в жизни вы совсем не такой.

— Не будь вы пленником — я бы зарубил вас на месте за эти слова, — сказал я.

— До чего же хорошо быть пленником! — рассмеялся он, и я невольно улыбнулся.

Николас снова поднял шпагу и, словно росчерком пера, показал, что готов биться дальше.