— Ненавижу эти чёртовы обеды и этикет! — прорычал он. — Чёртовы испанцы, как они успели так быстро!?

— Всё отменилось? — спросил я.

— Нет, Эдди, всё только стало гораздо интереснее. Проклятье! Шевелите вёслами, дьявол вас подери!

Гребцы ускорились, и через пару минут мы уже поднимались на борт «Левиафана». Уолш, как водится, доложил, что за время нашего отсутствия ничего не произошло, капитан приказал поднимать паруса и скрылся в каюте.

Я обернулся и посмотрел на английский фрегат. Может, мне показалось, но я различил троих офицеров, смотрящих на меня. Но мне, скорее всего, показалось.

Через полчаса мы уже на всех парах неслись к Ки-Уэсту, «Неустрашимый» остался далеко позади, но беспокойство капитана только усиливалось. Томас ходил кругами по квартердеку, словно разъярённый лев, и посматривал на паруса. Из шлюпа выжали максимальную скорость, ещё быстрее он мог идти, только если выбросить пушки и груз, но пойти на такое Томас не решился. Или ещё не решился, судя по его выражению лица.

— Рулевой, четыре румба направо! Курс на Нью-Провиденс! — рявкнул капитан.

Я подошёл к нему.

— Том, если курс проложен от Ки-Уэста, я не смогу проложить его от Чарлстауна. Даже если от Багам ближе, то мы просто никогда не найдём твоё золото.

Капитан повернулся ко мне, глаза его блеснули бешенством. Его рука машинально сжала рукоять пистолета.

— Бунтовать задумал? — прошипел он.

— Нет, я всего лишь взываю к голосу разума. Идти придется в точности, как шёл тот корабль, по журналу. Иначе это поиск иголки в стоге сена. Причём, в стоге сена размером с Лондон.

— Там уже вовсю рыщут испанцы. Найдем их — найдем и золото, — возразил Томас. — Обрасопить грот-марсель, негодяи, Маккормик, куда ты смотришь, командуй!

— А если они ничего не найдут? Полагаться на испанцев — очень рискованный шаг.

— Тем лучше для нас. Вернёмся к Флориде и прочешем район заново, — сказал Том.

— Не проще ли тогда сразу идти от Флориды? — спросил я. — Вряд ли испанцы отыщут нашу добычу за эти полдня, что мы потеряем. К тому же, у нас почти вся вода протухла.

Капитан глядел мне в лицо, в глазах его кипела злоба. Он, как и я, ненавидел отменять принятые решения.

— Будь по-твоему, Картер. Но если из-за тебя я потеряю своё золото, то не стану повторять ошибок Уильяма Мура. Я тебя просто пристрелю. Как бешеную собаку.

— Лады, — миролюбиво произнёс я, втайне празднуя победу.

Когда впереди показались красные черепичные крыши Ки-Уэста, пираты запели и стали работать вдвое усерднее. Пение, конечно, больше походило на ритмичные выкрики, но какие люди — такие и песни. Я и сам спел пару куплетов про пьяного матроса.

Все предвкушали отличный поход по местным кабакам, хвастались, горланили и смеялись. Единственная отрада в жизни простого моряка — как следует напиться на берегу, подраться и прогуляться по борделям. Некоторые капитаны, особенно британские, специально не давали матросам сходить на берег, ставили охрану и старались по максимуму ограничить команду. Но это не британский военный флот, а вольные пираты, и поэтому Томас не мог не отпустить своих людей в порт, как бы ему этого не хотелось.

Я стоял на носу корабля, рядом с бушпритом, и вспоминал, как впервые сошёл на берег после долгого плавания. Тогда я ещё служил простым матросом на британском корабле, пороховой обезьянкой, то есть, мальчиком на побегушках. У меня в то время ещё даже не начал ломаться голос, но я уже твердо знал, как стрелять из пушки, как ставить парус, как отдраить палубу до блеска, и, наконец, как убивать людей до того, как убьют тебя.