— Поднимай, — приказал старпом, спуская вниз ещё одну верёвку.

Через пару минут бочка стояла на палубе, источая гнилостный трупный запах и заливая всё потоками воды.

— Ну, посмотрим, чего нам Нептун подарил, — протянул Уолш, топором сбивая крышку.

Запах в ответ едва не сбил нас с ног.

— Черт побери, Уолш, что там? — воскликнул кто-то из тех матросов, кто нашёл в себе силы остаться поблизости.

— Мясо, — ответил старпом. — Выбрасывайте за борт, пока мы тут от запаха не сдохли.

Бочка тут же отправилась обратно, на корм рыбам.

— Что, Ричи, так испугался протухшего мяса, что лёг в дрейф? — хохотнул кто-то в тумане. — Сдрейфил?

— Заткнись, Дженкинс, — рыкнул старпом. — Все, живо по местам!

Когда в полдень я снова вышел на палубу, то не поверил, что вчерашний туман в самом деле был реален. Небо, пронзительно голубое, раскинулось широким куполом, без единого облачка, только чайки купались в этой синеве, кружась над нашим кораблём. Бирюзовая вода плескалась за бортом, словно призывая окунуться в прохладную морскую пучину, спасаясь от палящего солнца.

Я встал на юте, рядом с вахтенным, взял квадрант и повернулся к солнцу. Колокол пробил трижды, компас показал, что солнце точно на юге, и я привычно выставил линейки на горизонт и небесное светило. Несколько нехитрых расчётов, и я получаю результат — 25 градусов, 10 минут. Надо записать в судовой журнал.

На горизонте виднелась целая россыпь островов, один из которых был нашей целью. Близость к сокровищам приятно грела душу, но кроме меня и капитана про них никто не знал. Некоторые думали, что мы идём в Бостон, поторговать, остальные надеялись, что капитан прознал про какие-то тайные караванные пути, и мы идём их пограбить. Матросы даже не догадывались, что всё гораздо проще и прибыльнее.

Нужный нам остров лежал западнее всех остальных, в стороне от торговых путей и вдалеке от ближайших посёлков. Глубина здесь не превышала десяти футов, и можно было разглядеть в кристально чистой воде песчаное дно, водоросли и разнообразную морскую живность. Ветер и волны намыли длинную песчаную косу, которая с другой стороны превращалась в удобнейшую бухту, закрытую от непогоды.

«Левиафан» бросил якорь неподалёку от поросшего густой тропической растительностью берега.

— Неплохое местечко, — протянул Томас, выбираясь из шлюпки и оглядываясь.

Пологий песчаный берег тянулся на несколько сотен ярдов, над ним возвышались кокосовые пальмы, а чуть дальше начинались самые настоящие джунгли.

— Если есть родник, то из этого острова получится отличная база, — сказал я.

На берег высыпали пираты, радостные от того, что под ногами снова твёрдая земля. Пахнуло дымом — кто-то уже разжёг костёр, некоторые сразу же отправились в джунгли поохотиться на коз, а самые ленивые расположились в тени пальм и устроились спать. Мы с Томасом и ещё несколькими пиратами пошли вглубь острова, поискать какие-нибудь следы испанской команды.

Как только я шагнул под зелёный полог тропического леса, то в очередной раз поразился многообразию флоры, которая окружала и завоёвывала всё, до чего могла дотянуться. Свежий морской воздух сменился душным и влажным воздухом джунглей. У каждого на висках выступили бисеринки пота, а рубахи промокли насквозь. Нам приходилось прорубать себе дорогу через лианы и кусты, размахивая тяжёлыми мачете. Тут же поднялась целая туча москитов, и я вспомнил, за что ненавижу сельву и тропики.

— Ненавижу москитов, — пробурчал я, в очередной раз оставляя от насекомого лишь мокрое место.

— А ты им наоборот, очень нравишься, Эд, — хохотнул один из пиратов.