— Трусливые собаки! — воскликнул Дженкинс.

Филипп одним быстрым движением вскочил и отправил пьяницу в нокаут. Дженкинс повалился наземь, как мешок с песком, выронив пистолет. Его друзья похватались за ножи, но Филипп схватил упавший пистоль и направил на них. Я тоже достал свой пистолет. Безоружным остался только голландец.

— Да воздастся каждому по делам его, — произнёс Филипп, глядя в лицо морским разбойникам.

— Эй, а как же вся эта чушь, мол, подставь другую щёку? — хмыкнул один из пиратов, поигрывая клинком.

— Забирайте тело, — я пистолетом указал на спящего Дженкинса. — И валите обратно к своему костру. Пока новых дырок в шкуре не появилось.

Пираты переглянулись между собой и спрятали ножи. Затем они взяли товарища за ноги и поволокли по земле, изредка бросая на нас злобные взгляды.

— А ты хорош, — протянул я и засунул пистолет за пояс. — Отличный удар.

Филипп молча сидел, потирая костяшки пальцев.

— Самое время доставать мясо, джентльмены, — улыбнулся Николас и начал разгребать угли сапогом.

6

Никаких следов того, что испанцы вообще были на этом острове, мы не нашли, но повеселились на славу. За вечер случилось ещё несколько драк, но что было на берегу — остаётся на берегу. Пьяному матросу больше негде выпустить пар.

«Левиафан» скользил по волнам, матросы ставили паруса, тянули шкоты и поворачивали реи, а я стоял на корме и бросал сухари в воздух, где их на лету, с боем, подхватывали жадные чайки.

Я видел, как пираты перешёптываются у меня за спиной, мол, старина Эд совсем спятил, часами стоит и пялится в воду. Только капитан посматривал на меня с довольной ухмылкой на лице. Я обходил корабль по кругу вдоль борта, осматривая горизонт в поисках нужной скалы, и высматривал на дне какие-нибудь остатки кораблекрушения.

Пока что безуспешно, но я замечал дельфинов, ламантинов, огромных скатов и целые стаи медуз. Несколько раз я увидел внизу размытые силуэты акул, о чём не преминул сообщить остальным. Я с упоением наблюдал, как косяки рыб, сверкающие серебром, проплывали под нашим кораблём.

Когда я в очередной раз прогуливался по баку, то увидел парус прямо по курсу, который белел маленьким пятнышком на горизонте. Но прежде чем я произнёс хотя бы звук, он расплылся в небесах небольшим кучевым облаком. Я понял, что переусердствовал с наблюдением.

Уэйн постоянно сверял курс по карте, пресекая все попытки своего штурмана заглянуть в бумаги и отправляя его обратно к раненым. Не знаю почему, но капитан всё ещё скрывал настоящую цель от всех, кроме меня.

Томас хищно рыскал по кораблю, придумывая матросам всё новые и новые занятия. Он провёл учения для канониров, где каждый матрос должен был стрельнуть из пушки по бочке в воде, он вместе с боцманом муштровал индейцев, которые до сих пор не отличали фал от шкота, а брасы от гитовов. «Левиафан» кружил здесь, между Флоридой, Багамами и Бермудами, словно потерявшийся щенок, курсируя от одного островка к другому, от глубины к мелководью и обратно, пытаясь найти этот злосчастный риф.

Матросы роптали, не понимая, к чему это, но Томас лишь ругался и продолжал поиски, пока в один прекрасный момент на траверзе мы не увидели арку.

Капитан, завидев желанный риф, обрадовался так, что приказал вытащить на палубу сразу несколько бочек рома, бочку вина и две бочки эля. Восторженные английские матросы, не задавая вопросов, упились так, что заснули прямо на палубе, но их тут же перетащили вниз. Вахтенным, которые в тот день оказались исключительно неграми и индейцами, было приказано оставаться трезвыми под страхом смерти.