Когда ей было семнадцать, она впервые влюбилась. Крис был старше ее на четыре года. Он держал ее за руки, целовал, в общем, вел себя так, будто Кимберли была той девушкой, которую он искал всю жизнь. И только через две недели выяснилось, что на самом деле Крис искал подходы к подруге Кимберли. Гордость не позволила Кимберли показать, как ей больно, но самым трудным для нее было притворяться, будто ничего не произошло, скрывать свое унижение, которому ее подверг Крис. Он просто использовал ее, и та крошечная вера в себя, которая была у Кимберли, потерпела сокрушительный удар, потому что Крис недвусмысленно дал ей понять, что она для него – ноль.

Из тяжелых воспоминаний Кимберли вырвало деликатное покашливание. Она подняла голову и увидела стоящего около ее стола молодого человека. Он с трудом удерживал огромную корзину цветов.

– О-о-о… – в благоговейном восхищении простонала Ивон. – У тебя день рождения, Кимберли?

Справившись с волнением, Кимберли поднялась со стула. Она сняла конверт, прикрепленный к ручке корзины, и дрожащими пальцами открыла его. «Сообщи свой адрес… Когда заканчиваешь работу?» Подписи не было, но Кимберли знала, что корзину прислал Артур. У нее подогнулись колени, и она рухнула на стул. Кимберли подумала, что будет правильнее оставить и этот роскошный жест, и записку без внимания, но с ужасом отметила, как отчаянно ей хочется связаться с Артуром.

– Тебя к телефону, Кимберли! – объявила Ивон.

Кимберли взяла трубку аппарата, стоявшего на ее столе.

– Долго мы будем прятаться? – жалобно спросил Артур. – Моя бабушка говорила: «Скажи правду и посрами дьявола».

– Жаль, что ее мудрость не передалась тебе! – прошипела Кимберли в трубку.

– Мне пришлось всех выгнать из зала заседаний, чтобы позвонить тебе…

– Я тебя просила об этом? – огрызнулась Кимберли.

– Мне нужен телефон! – Рут бесцеремонно вырвала трубку из руки Кимберли и со злостью нажала на клавишу, отсоединявшую эту линию.

Кимберли удивленно посмотрела на нее.

– Я могла сама это сделать…

– Да?! – Рут была в ярости. – Благодаря тебе я только что прошла через самое худшее испытание в своей жизни!

– Каким образом?

Кимберли только что заметила, что Рут красная как рак и в глазах ее стоят слезы.

– Я представила отчет по нашему сектору, а этот ублюдок Мартинес забросал меня какими-то ужасными вопросами! Я не смогла ответить на них, и он стал разговаривать со мной, как… с дурочкой. Это твоя вина, что я была недостаточно хорошо подготовлена к этому выступлению! – Рут все-таки разрыдалась.

После того, как смолкли ее последние всхлипывания, в комнате воцарилась мертвая тишина. В дверь протиснулся Гарри Уилбер, было видно, что он чувствует себя крайне неловко.

– Мисс Болдуин расстроена, и она не думает, что говорит. Кимберли, гм… я весьма сожалею об этом. Я уверен, что Рут извинится перед тобой, когда успокоится.

Когда он уводил плачущую красотку в свой кабинет, все слышали, как Рут, не стесняясь в выражениях, высказала свое нежелание извиняться перед Кимберли за что бы то ни было.

– С каких это пор Гарри так опекает Рут? – спросил кто-то.

– Похоже, ей наконец-то открылась правда, что она не может выполнять работу Кимберли. Так ей и надо! – презрительно бросила Ивон. – Меня удивляет, что у нее хватило наглости претендовать на эту должность!

Когда спустя час Кимберли уходила с работы, к ней в коридоре подошла Рут. Ее глаза были красными, нос распух. Не скрывая своего негодования, Рут сквозь зубы процедила слова извинения.