– Да я еле дождалась тебя, чтобы узнать, кто этот парень, к которому ты в кои-то веки идешь на свидание!

Кимберли растерялась.

– Нет никакого парня. Сегодня у меня на работе большой прием в честь нового владельца компании.

– Но ты была так взволнована, когда звонила, и я подумала, что у тебя свидание.

– Не взволнована, а расстроена, – сердито ответила Кимберли.

– Бог мой, что случилось? – испуганно спросила Глэдис.

– Я не получила повышение, – дрожащим голосом сказала Кимберли и рассказала всю историю.

Глэдис выслушала ее, стараясь не показать, насколько ей жалко свою подругу. Она достала из шкафчика бутылку бренди и плеснула в бокал.

– Я же не пью, ты знаешь. Не пью… – Кимберли попыталась оттолкнуть от себя бокал.

– Посмотри на себя, белая как полотно. Надо немного взбодриться. – Глэдис усадила подругу в кресло около раковины для мытья волос и решила сменить тему разговора. – Значит, ты решила сразить их на месте сегодня вечером.

– Если бы!

Поморщившись, Кимберли выпила бренди. Алкоголь подобно расплавленной лаве устремился в ее пустой желудок, но вместе с ним в Кимберли проникала и теплота сочувствующей подруги. На душе у Кимберли стало спокойнее. Сейчас она была невероятно довольна, что пропустила мимо ушей убийственный сарказм своего отца и отправилась на встречу выпускников своей школы несколько месяцев назад. После того, как Элис вышла замуж за Дерека и перебралась в Калифорнию, Кимберли была рада встретить на школьном вечере Глэдис и узнать, что она тоже живет в Денвере. После той трагедии их пути разошлись.

– Ты сразишь их наповал, даже если они придут с завязанными глазами, – уверенно заявила Глэдис.

Она недолюбливала Эдварда Дорсета, который вел себя по отношению к дочери, как властолюбивый деспот, а язык у него был хуже змеиного жала. Он очень серьезно подорвал веру Кимберли в себя, и Глэдис не упускала случая подбодрить подругу.

– Хочешь, я наложу тебе макияж? – спросила Глэдис.

– Ну, если тебе нетрудно…

– Да ты что? Это мое любимое занятие! У тебя такое великолепное лицо, что из него можно сделать просто конфетку!

После того, как Глэдис основательно потрудилась над внешностью подруги, она заставила Кимберли выпить вторую порцию бренди, чтобы снять напряжение.

– Мне надо бежать домой, чтобы успеть переодеться, – спохватилась Кимберли.

– У тебя нет времени на это, ты и так уже опаздываешь.

Глэдис потащила подругу в свою квартирку и принесла из спальни сестры красивое платье малахитового цвета.

– Я не могу взять платье твоей сестры! – воскликнула Кимберли.

– Тина решила, что оно старит ее. Ты же знаешь, какие подростки разборчивые… Она его больше ни за что не наденет.

– Я буду чувствовать себя неловко в таком открытом платье, – пробормотала Кимберли.

– Ким, проснись же ты наконец! – страдальчески возопила Глэдис. – С твоей фигурой можно носить все, что угодно. Оно открытое в меру. Чего ты боишься?

Кимберли считала платье слишком откровенным, но не могла обидеть отказом добрую и отзывчивую Глэдис. В том, что касалось обуви, их вкусы также расходились – Глэдис предпочитала высокие каблуки, в то время как Кимберли из-за своего роста носила их очень редко. Подруги сошлись на золотистых босоножках на среднем каблуке.

Покончив с превращением Золушки в принцессу, Глэдис сдернула с зеркала полотенце и поставила перед ним подругу.

– Ты выглядишь просто потрясающе. И если я услышу хоть одно слово возражения, то, клянусь, я побью тебя!

Кимберли в шоке смотрела на свое отражение.