Приготовив левую руку к бою, правой он осторожно извлек позаимствованный у квасаманина пистолет.

Звук трения стали по коже кобуры в тихой комнате оказался довольно громким, последовавшего за ним хлопанья крыльев хватило Пайеру, чтобы установить точно направление. Бросившись вперед и налево, он завернул за полотно занавеса и почти нос к носу столкнулся со скорчившимся, вытаращившим от ужаса глаза человеком.

Секунду они молча взирали друг на друга. Основное внимание Пайера было приковано к птице квасаманина, но та, по‑видимому, благоразумно решила, что попытка атаки будет самоубийством и оставалась на эполете без движений. Переведя взгляд на человека, Пайер выговорил единственное квасаманское слово, которое он знал:

– Киммерон.

Тот, по‑видимому, неправильно поняв, дико затряс головой.

– Сиббио, – задыхаясь промямлил он и ударил себя ладонью в грудь. Глаза его при этом опустились на пистолет, который Пайер все еще сжимал в руке. – Сиббио.

Пайер поморщился и повторил попытку.

– Киммерон, Киммерон? – и свободной рукой неясным жестом обвел комнату.

Тут до квасаманина дошло. Несмотря на туман благовоний Пайер видел, что лицо человека было заметно бледным. Неужели не знает, где сейчас мэр? Или знает, но место сверхсекретно? Он подозревал, что истине скорее соответствовало второе. Одежда Сиббио для простого служащего казалась слишком богатой. Сделав широкий шаг вперед, Кобра с такой свирепостью посмотрел на квасаманина, на какую он только был способен.

– Киммерон, – хрипло проревел он.

Тот, не спуская с Пайера взгляд, молча поднялся на ноги.

Запасной выход оказался именно там, где Пайер и ожидал его найти: прямо перед обитым подушками троном, Сиббио подвел его к секретному рычагу, с помощью которого они и открыли потайную дверь. Бросив взгляд в открывшийся лаз, Пайер увидел, что шахта, ведущая вниз на несколько метров, превращалась далее в более широкий склон, который вел, по всей видимости, в безопасное, хорошо охраняемое место, расположенное где‑то глубоко под землей.

К несчастью, по месторасположению лаза можно было заключить, что зачастую его использовали и для того, чтобы убрать с глаз мэра персону нон‑грата. А это значило, что охранники внизу наверняка знали, как обращаться с потенциальной опасностью. Но при острой нехватке времени Пайеру ничего не оставалось делать теперь, когда лаз был открыт, предлога для колебаний не было. Бросив на моджои Сиббио последний взгляд, Кобра скрылся в провале.

Скольжение его оказалось довольно гладким, начавшийся рано поворот тоннеля был довольно постепенным и немного замедлил его перед окончательным тридцатиградусным спуском. Путешествие также оказалось короче, чем Пайер планировал. Он едва успел заметить смутные очертания площадки, стремительно несущейся ему навстречу, когда проскочил легкий, отделяющий от нее занавес, и приземлился, распластавшись на спине, на гигантской взбитой подушке. Пистолет от удара во время скольжения выскочил из руки. Когда глаза его привыкли к освещению, он увидел кольцо направленных на него стволов.

Их было пять, успел подсчитать он, пока лежал беспомощный и неподвижный. Охранник, который стоял ближе всех к его выпавшему пистолету, нагнулся и, подобрав его, сунул в свою пустую кобуру.

– Не двигаться, – сказал ему по‑английски с сильным акцентом человек, стоявший в ногах Пайера в середине полукруга.

Пайер померился с ним взглядом, а потом лениво осмотрел кольцо окруживших его квасаман.

– Я хочу поговорить с мэром Киммероном, – сказал он говорившему.

– Ты не пошевелишься до тех пор, пока тебя не обыщут на предмет оружия, – сказал ему квасаманин.