– Дело даже не в этом, – покачал Джонни головой. – Как только вы снабдите Кобр автоматическим прицеливанием в ответ на распознавание формы, вы лишите их универсальной маневренности, а вместе с нею и эффективности. И как только квасамане вычислят это, они тут же закидают нас сотнями птиц, и пока мы будем расправляться с птицами, квасаманские стрелки преспокойно будут расстреливать нас. Автоматическое целевое оружие хорошо только на своем месте, и вы вполне эффективно применяете его на Кэлиане, но только не вздумайте попытаться Кобр превратить в его подобие.

На мгновение в помещении повисла тишина.

– Простите, – пробормотал Джонни. – Я не собирался поучать вас.

Стиггур отмел его извинения прочь.

– Нет, все прозвучало к месту и, надеюсь, все согласны с вашим мнением. Вряд ли кто захочет получить кадры Кобр с узкой спецификацией. Итак, есть ли какие другие способы, как свести эффективность моджои к минимуму?

– Простите, что меняю тему, – нерешительно заговорил Хемнер, – но в квасаманах самих есть нечто, что очень беспокоит меня. Ты сказал, Бром, что история не столь существенна, но мне бы хотелось немного узнать о прошлом колонии. А именно, как и когда она была основана.

– Я не имел в виду то, что история не важна вообще, – с этими словами Стиггур погрузился в свой компьютер, – а только то… впрочем неважно. Согласно данным историков, первые квасамане в качестве колонистов, направлявшихся с Регинина на Раджпут, покинули Доминион что‑то около 2160 г. Об этом свидетельствует и вектор направления их движения, и различные исторические ссылки, и язык, не говоря уже о самом названии Квасама. Этот народ имеет корни в одной из основных субкультур Регинина.

– А что по поводу имени Квасама? – нахмурившись, поинтересовался Вартансон.

– У вас у всех тоже есть эта информация, – несколько едко ответил Стиггур. – «Касама» – слово из древнего арабского языка, и оно означает «разделять». В английский оно попало пройдя через пару других языков и изменившись, превратилось в «кисмет», что значит «судьба» или «участь».

– «Разделенные судьбой», – пробормотал Рой. – У их лингвистов на борту корабля оказалось странное чувство юмора.

– Или чувство выражения судьбы, – то ли всем, то ли самой себе сказала Телек. – Я лично не заметила ни малейшего намека на то, что квасаманам вообще знаком юмор. К себе они относятся с невероятной серьезностью.

– Чудесно, – сказал Хемнер. – Итак, Квасама, вероятно, существует уже более трех сотен лет, и за это время взаимоотношения людей и моджои превратились в симбиотические. Правильно?

– Правильно, – Стиггур кивнул. – Хотя, по‑видимому, слово «симбиоз» не вполне подходит.

– Да? – Хемнер вскинул брови. – Люди убивают защитника тарбина, бололина, чтобы моджои могли с легкостью размножаться, в свою очередь, моджои предохраняют своих владельцев от нападений. Что же это такое, как не симбиоз? Но мой вопрос состоит в другом, а что делали моджои до того, как пришли люди?

Все перевели взгляды на Телек.

– Лизабет? – подстегнул ее Стиггур. – Что скажешь?

– Без подготовки ничего, – медленно начала она, и лоб ее избороздили морщины. – Хм‑м, мне даже в голову не приходило подумать об этом. Должен быть хищник, к тому же довольно крупный, чтобы расправляться с бололинами. Мне нужно просмотреть записи трофтов, чтобы проверить, много ли там имеется таких кандидатов.

– Если вы меня простите, – вставил Рой, – но мне кажется, что сейчас, когда моджои катаются на плечах квасаман и нам нужно решить, как можно остановить их, это не жизненно важно для нас.