От этой мысли Джошуа содрогнулся и, наверное, в сотый раз подумал о том, что могло заставить Пайера отправиться в лес одному и что нашло на Телек, позволившей ему это. Молчание «Капли Росы» относительно миссии Пайера просто сводило его с ума, вследствие чего Джошуа чувствовал себя крайне настороженно. Они с Юстином по дороге на Квасаму за спиной Пайера обсуждали некоторую таинственность его присутствия на корабле, хотя подходящих ответов так и не нашли. Вероятность того, что Телек могла взять кого‑либо в экспедицию исключительно из‑за политических взглядов, что делало бы его присутствие необязательным, раньше в голову Джошуа никогда не приходила, но сейчас она просто не давала ему покоя и очень не нравилась.

Хотя повода для беспокойства пока не было. Пайер уже продемонстрировал свою способность выжить в условиях дикой природы Квасамы и, кроме того, биологическое открытие, которое прошлой ночью они сделали вместе с Телек, было слишком потрясающим, чтобы обойти его стороной. Образование Джошуа включало только минимальный набор пригодных для жизни наук, но даже он понимал, насколько радикально отличалась экология Квасамы от всего доселе известного в их Мирах и Доминионе, и мог догадываться о возможности практического применения этого открытия. Пока, правда, у контактной команды не было шанса спокойно обсудить это между собой, поскольку их хозяева даже не подозревали о том, что они располагают такими сведениями. Но в их глазах Джошуа мог прочесть аналогичные мысли и раздумья. Разглядывая за окнами автобуса ярко окрашенную листву, он терпеливо ждал, когда Серенков начнет осторожное прощупывание Моффа, что настоятельно рекомендовала Телек.

Но терпения у Серенкова, по всей видимости, было гораздо больше, чем у Джошуа, и он начал вести разговор в этом направлении только тогда, когда их пятидесятикилометровое путешествие уже подходило к концу.

– В гуще деревьев, я заметил, полно мелких пташек, но ни одной, вроде моджои или его самки тарбина. Где они гнездятся? В лесу или в заросли игл на хребте боболинов? Где выращивают свой молодняк?

– У них нет нужды ни вить гнезда, ни выращивать молодняк, – сказал ему Мофф. – Родившийся моджои уже обладает всеми необходимыми для выживания умениями.

– В самом деле? По‑видимому, тарбинке приходится долго высиживать яйца?

– Яиц вообще нет, моджои – живородящие. В этом смысле большая часть птицеподобных созданий Квасамы не являются истинными птицами в общепринятом смысле слова.

– Ага. – Джошуа почти физически ощущал, как Серенков подыскивал вопрос, который он мог задать Моффу, не опасаясь, что тот поймет, что Серенков догадывался о его умышленной дезинформации. – Меня также заинтересовала связь между бололинами и тарбинами. Являются ли тарбины паразитами в чистом виде, которые пользуются хозяином, не давая ему ничего взамен?

– Нет, у них скорее отношения партнерства. Тарбины часто помогают своим бололинам отражать нападения хищников. Кроме того, считается, что они с воздуха находят наиболее благоприятные для пастбищ места.

– А мне показалось, что бололины перемещаются только вдоль силовых линий магнитного поля, – вставил Ринштадт. – Они что, могут сойти со своей тропы в любую минуту, когда захотят попастись?

Мофф как‑то странно посмотрел на него.

– Конечно. Они используют магнитные поля только исключительно для того, чтобы попасть в северные зоны для выращивания молоди и обратно. А как вы пришли к такому выводу?

– Ключ к догадке дало расположение самого Солласа, – опередил Ринштадта Серенков. – Все ваши широкие проспекты тянутся вдоль силовых линий поля, не оставляя для стад бололинов иного прохода. Мне кажется, вопрос Марка связан с тем, что, когда мы видели, как стадо проходило через город, люди столпились с двух концов узких улочек, словно знали наверняка, что бололины ни на йоту не свернут со своего пути.