Они спустились вниз, прошли к прихожей, где лакей остановился у двери.

— Советую не разочаровывать его сиятельство графа, — процедил он напоследок, прежде, чем открыть Кувалде высокую дверь.

— Да? — вскинул брови Кувалда. — Советую не лезть с непрошеными советами к тем, кого ты не знаешь.

Лакей поджал губы, скорчив обиженную гримасу, но промолчал, открывая Кувалде дверь на улицу. Там уже почти стемнело, и Краснослав быстро сбежал по каменным ступенькам на проспект. Он решил отправиться сразу в Гимназию, пешком. Так будет надёжнее и безопаснее, нежели снова ловить извозчика, который может запросто оказаться тайным агентом рептилий или ещё кого-либо, как это Кувалда уже сегодня выяснил.

Вечерний Петроград светился огнями иллюминации, широкие витрины магазинов и ресторанов испускали мягкий жёлтый свет, фонарщики с лестницами на плече бродили от одного фонаря к другому, зажигая их по очереди. Кувалде вспомнились неоновые огни по-настоящему больших городов, где каждая вывеска светилась и переливалась, словно безвкусная пластиковая бижутерия, и он был вынужден признать, что такой вид ему нравится больше.

Да и вообще, было что-то притягательное в этой наивной прекрасной эпохе, когда прогресс только-только начинал своё шествие по миру, а люди старались блюсти неписаные законы чести. Однако, если бы Кувалде предложили вернуться в своё время, в свой мир, он бы не раздумывая согласился. Но только после уничтожения рептилий, конечно.

Его предназначение не оставляло ему другого выбора, и он это прекрасно знал. Ни один рептилоид не должен жить, это Кувалда знал твёрдо и чётко. Жаль, что за всё время, проведённое здесь, удалось прикончить всего одну змею. Такой скромный результат Кувалду не устраивал. В былые годы он умудрялся крошить рептилоидов пачками, даже если не брать в расчёт финальное сражение. Но то было на войне, а здесь, в тихом омуте мирной жизни, в новом и незнакомом мире, даже одну рептилию вычислить и убить было невероятно трудно.

Он брёл по городу и размышлял о своей миссии, сунув руки в карманы. Немногие запоздавшие прохожие обходили его стороной, заблаговременно переходя на другую сторону улицы. Майор Кувалда невольно источал жуткую ауру холодной решимости, которую чувствовал каждый в радиусе сотни метров.

Энергетическое тело Сычёва теперь значительно превосходило любого из аборигенов. Кувалда иногда встречал довольно неплохо развитых местных, но настолько редко, что это можно было принять за статистическую погрешность. Без секретных славянорусских техник развития достичь показателей, хоть сколько-нибудь сравнимых с Кувалдой, было почти невозможно.

Он шёл к Гимназии, петляя и заворачивая во дворы, чтобы запутать следы возможных преследователей. Настолько пристальное внимание со стороны различного рода организаций начинало раздражать. Краснослав даже не сомневался, что и возле Гимназии его поджидают соглядатаи. Радовало только то, что совсем скоро он покинет Гимназию и заживёт вольной жизнью. Не то, чтобы Гимназия его как-то ограничивала, особенно, после того, как сам Император зачислил его обратно, но всё равно ему, как и любому школьнику, хотелось поскорее её закончить.

Пока он дошёл до ворот Императорской Гимназии, стемнело окончательно. Буквально за сто метров до пункта назначения его попытались окликнуть какие-то подозрительные типы, но Кувалда, не желавший встревать в конфликты, просто плеснул Живы к глазам, вспыхнувшим багрово-красным огнём, и грозно посмотрел на этих смельчаков, которых от такой демонстрации силы словно ветром сдуло.

Вахтёрша даже ничего не попыталась ему сказать, только лениво глянула поверх очков.