— Глупые люди, — заметил сэр Джаспер, пожимая плечами. — «Доны»— народ непостоянный, и теперь, когда «Золотой дракон» ушел, они засадят их всех в кутузку!

— Так-то оно так, — ответил Саймон, — но, по-моему, без них нам будет лучше, ибо хоть честность и дорого ценится, но никто не может сказать, что перевесит, если на другую чашу весов ляжет наполненный драгоценностями череп. Я встречал многих достойных людей, ставших ворами из-за куда меньшего соблазна!

— Наверное, это я всему виной, — сказал я. — Похоже, им надоело нянчиться со мной; но я, честное слово, все еще слишком слаб и с трудом волочу ноги!

— Нет-нет, — возразил Саймон, — ты тут ни при чем, потому что вот уже два последних дня ты скачешь по холмам как кузнечик, а протесты начались только вчера. Они просто устали искать то, не знаю что, и я бы на их месте поступил точно так же.

— И я тоже, — вставил сэр Джаспер, — ибо, клянусь головой, это проклятое дерево очень похоже на миф, тогда как лес и все остальное — суровая реальность!

— Ладно, — заключил я. — По-моему, здесь, на побережье, больше уже искать нечего и надо подаваться в глубь острова. Найдем мы сокровище-хорошо, а если нет, то…

— То я вам обоим разобью башку! — шутливо пригрозил сэр Джаспер. — Вы втянули меня в эту дикую охоту за черепом, и одному Богу известно, чем она кончится! Но, как бы там ни было, мы вместе многое пережили и, похоже, еще немало переживем! Черт возьми! Будь у меня бутылка бургундского, я выпил бы за нашу добрую дружбу, а так мне остается лишь…

— …торжественно прочистить нос, вне всякого сомнения, — заключил я.

— Ты прав, о Солон! — сказал маленький рыцарь и удостоил нас самой изящной из всех своих грациозных манипуляций, сопроводив ее наиболее высоким и мелодичным звуком, напомнившим, однако, Саймону, по его словам, карканье неоперившегося птенца серой вороны или, как ее называют у нас в Файфе, квакши.

В ту ночь мы разбили лагерь в небольшой лощине, свободной от зарослей, и приготовили великолепный ужин из одного из тех зверьков, похожих на поросенка, о которых я упоминал и которые, будучи довольно аппетитными, пришлись весьма по вкусу испанцам, поклоняющимся не только странным святым, наподобие Железной Девы, но зачастую и собственному желудку, хотя их чрезмерная любовь к чесноку всегда вызывала во мне отвращение.

Местная фауна была представлена значительно большим разнообразием живых существ, чем в Санто-Доминго: здесь обитали мелкие разновидности оленей, обезьяны, кабаны, а также дикие кошки, не крупные, но страшно свирепые, нападавшие даже на человека. Кроме того, здесь было множество птиц и немало змей, в том числе маленькая ярко-красная змейка, очень красивая на вид, но смертельно опасная. Хоть я и не упоминал об этом, но по пути мы набрели на индейскую деревню и нашли в ней мирных, гостеприимных и доброжелательных людей, очень любопытных, невысоких ростом, но прекрасно сложенных и великолепных охотников на оленей. К сожалению, они ничего не могли нам сообщить об одиноком большом дереве, и мы провели с ними всего один день и распрощались, весьма довольные друг другом, оставив им на память о себе несколько ярких цветных лоскутков и пару щитков от старого нагрудного панциря.

Итак, мы остались втроем посреди таинственного ночного леса, и что касается меня, то я ни за что на свете не пожелал бы себе лучшей компании. Фигура Саймона у костра представляла собой странную картину.