Куруш посмотрел на него. Он знал, насколько Велисарию нравятся маратхи и как он восхищается ими и их императрицей Шакунталой.

— Восставшим будет трудно.

Велисарий поморщился, но на очень короткое мгновение.

— Да. Но опять же — может и нет. — Он замолчал и уставился на горы.

— Эти люди — гораздо лучшие солдаты, чем кто-либо у Венандакатры. — И нет никакого сравнения между их командирами и Подлым. Но сейчас это в основном армия раджпутов. И Дамодара связал с ними свою судьбу. У раджпутов свое понимание чести, которое подходит их хозяевам из малва точно так же, как перчатка на рыбий хвост. Я не уверен, будут ли они так хороши, когда дело дойдет до простого убийства, резни вместо войны.

Куруш нахмурился. Выражение его лица ясно показывало его мнение: малва есть малва.

Велисарий не стал спорить по этому вопросу. Он совсем не был уверен, что Куруш не прав. Но мысленно он опять пожал плечами.

Несмотря на то что Велисарий очень гордился своим умением планировать далеко вперед, он никогда не забывал, что сущность войны — это хаос и сумятица. Между настоящим и будущим лежал водоворот, вихрь. Кто может предвидеть, какие комбинации и какие противоречия родит этот вихрь? За предстоящие месяцы, годы?

Но настоящее ворвалось, прервав поток его мыслей. Звуки выстрелов малва резко прекратились. Велисарий посмотрел вверх по склону и увидел, как к полевому штабу бежит курьер. Он подумал, что это один из сирийцев Бузеса.

Велисарий не стал ждать прибытия курьера. Он вошел назад в шатер и объявил римским и персидским офицерам, остающимся у стола:

— Господа, придется поучаствовать в сражении.

— Иди вперед и посмотри, как там остальная армия. Я хочу в последний раз обговорить наши планы с Марком и Григорием.

Маврикий кивнул и пошел дальше вверх. Продвигался он медленно. Траншею, по которой он шел, выкопали недавно. Земля еще не улежалась, и грунт оставался неровным. Однако самая большая трудность возникала из-за большого веса оружия и доспехов. Даже когда катафракт сидит на лошади, ему тяжело нести на себе все эти доспехи. Поднимающемуся же вверх по склону пешком человеку доспехи кажутся сделанными из чугунных брусков, а не стальных чешуек, как на самом деле. Оружие весило больше, чем грехи Нерона.

Велисарий мгновение сочувствовал Маврикию, но только мгновение. На нем тоже были надеты доспехи катафрактов, и ему самому вскоре придется идти вверх по склону. Если война против малва растянется на годы, то, как думал Велисарий, наступит день, когда римские солдаты наконец избавятся от проклятых доспехов. В посылаемых Эйдом видениях о вооруженных пороховым оружием армиях будущего солдаты облачались только в кирасы и шлемы. Их достаточно, чтобы остановить пулю, за исключением стрельбы с близкого расстояния.

Полководец вздохнул. До того дня все еще далеко. Велисарий провел часы — долгие часы, изучая великих полководцев будущего в особенности тех, которые жили в первые столетия после изобретения пороха. Эйд знал всю человеческую историю и показал Велисарию методы и тактику тех людей. Ян Жижка; Гонзало де Кордова и герцог Пармский; Мориц Оранский; Генрих IV из Франции; Иоганн Тилли, Валленштейн и Густав Адольф; Анри Тюренн и Фредерик Великий; герцог Мальборо; Наполеон и герцог Веллингтон, и многие другие.

Из всех этих людей Велисарий по-настоящему восхищался только одним, Густавом Адольфом. В некотором роде его восхищение было профессиональным. Густав Адольф, король Швеции, снова ввел подвижность и быструю тактику в стиль ведения войны, которая ко времени его правления стала лишь одной жестокой бойней.