– Вероятно, таких больше, – заметила Хенна. – Кто бы мог подумать, что солсенти может обладать орденом?

– Даже солсенти распознали бы Ворона, если бы попытались обучить его колдовству, – сказала Сэра.

– Неужели? – Хенна наклонила голову. – Я в этом не уверена. Вороны могут использовать ритуалы, формулы и компоненты для производства заклятий. Мы просто не нуждаемся в этом, если только не узнаем что‑то, чего не знали раньше, и не можем обычным путем сотворить заклинание. Важна склонность. Маг, у которого нет склонности к работе с металлом, не сможет придать силу мечу, будь он Ворон или просто колдун. Если Ворон посчитает, что нужно использовать ритуал или компонент, неужели он не захочет ими воспользоваться?

– Я понимаю, к чему ты клонишь.

– А что еще необычного происходило? Хенна снова обратилась к книге.

Сэра взглянула на свои руки. Следовало бы оборвать разговор, потому что дальнейшее может быть очень болезненным.

– У нас с Таером было пять детей, – сказала она своим рукам. – Один родился мертвым, а Мехилла умерла в три года. Джес – Орел. Лер – Охотник. Ринни – Баклан. Таер – Сова. Я Ворон. И как по‑твоему, к какому ордену относилась Мехилла, которая умерла от болезни легких?

Задавая этот вопрос, она подняла голову. Хенна смотрела на нее.

– Жаворонок? Сэра кивнула.

– Не знаю ни одного клана, в котором были бы все шесть орденов, тем более в одной маленькой семье. Ордены не передаются по наследству. Это одно из того немногого, что мы вообще знаем об орденах. Так почему же вся семья оказалась отнесенной к орденам? И почему все ордены разные? Воронов гораздо больше, чем Жаворонков или даже Бакланов и Орлов.

– Может, дело в крови солсенти?  – предположила Хенна.

– Или в магии, которая связана с этими горами. Или дело в том, что Странники обычно избегают места Падения, а наша ферма всего в нескольких днях пути от него? Или такова воля богов. Или судьбы.

– Богов нет, – уверенно сказала Хенна. – Это случайность.

– Прекрасно, – ответила Сэра. – А к какому клану принадлежал Керин – Странник Ворон, который сражался рядом с Рыжим Эрнавом у Падения Тени, – ты знаешь?

– К клану Изольды.

– Тебе, возможно, любопытно будет узнать: семья Таера утверждает, что происходит от единственного уцелевшего ребенка Рыжего Эрнава. – Прежде чем Хенна смогла что‑нибудь сказать, Сэра нетерпеливым жестом остановила ее. – Знаю, знаю. Мифология. Каждый дворянин империи, за исключением императора, возводит свой род к Рыжему Эрнаву. Но в пекарне есть камень с грубым изображение меча и именем Вернейра под ним. И камень и надпись очень древние, и человек, который оставил надпись, считал себя сыном Рыжего Эрнава – я трогала этот камень, как трогала здесь карту. Хенна молчала.

– У меня больше двухсот мермори, Хенна. Двести двадцать четыре из пятисот сорока двух. – Сэра почувствовала, как на глаза навернулись слезы, но смахнула их. – Почему я должна нести бремя почти половины мермори, изготовленных Хиннумом? Почему они не разбросаны среди предводителей кланов? У Бенрольна их только три. Несомненно, есть среди Странников более близкие родственники Торбера Соколиноглазого или Керии Четырехпалой, чем я. И как моя семья – фермерская семья из маленькой деревушки за пол‑империи от Таэлы – как она оказалась связанной с самим императором, как раз когда ему грозила опасность от нового Черного?

Сэра подождала, пока тишина не придала особого смысла ее вопросам, потом открыла книгу на первой попавшейся странице.

– Я этого тоже не знаю.