– Ты не можешь обмануть меня, – сказал Таер, продолжая говорить мягко, хотя чувствовал, как учащенно забилось сердце. – Все чего‑нибудь боятся. И ничего, если Джес тоже боится. С твоей стороны неверно что‑то скрывать от него. Ты должен больше доверять ему.

– Ты ничего не знаешь! – выпалил Защитник. – Ты Бард – благословенный, а не проклятый.

Таер приподнял бровь.

– Ты не проклят. Тебе просто досталось для возделывания каменистое поле. Мне кажется, что ты неплохо справляешься. Но ты должен работать в команде, иначе ничего не добьешься, сын.

– Я не твой сын, – сказал Защитник. – Твой сын Джес. Я демон, которым он проклят.

Это было произнесено без эмоций, но ни один родитель не упустил бы плач в этих словах.

– Ты мой сын, – сказал Таер, приближая лицо так близко, что его дыхание превратилось в морозный туман. – Я люблю тебя. И тревожусь за тебя.

– Ты тревожишься за Джеса, – сказал Защитник, отворачиваясь.

Его абсолютная уверенность неожиданно напомнила Таеру его самого, как он спорил с отцом за два дня до своего ухода на войну. Отец повернулся и ушел, и в его ушах все еще звучал возглас Таера: «Пекарню ты любишь больше меня!»

Он подумал об изменчивом молодом человеке, своем сыне, и сказал первое, что пришло в голову:

– Ты напоминаешь мне мою сестру Алину. Ее невозможно убедить в том, в чем она не хочет убеждаться.

– Я не похож на Алину.

Защитник скрестил руки на груди и принялся раскачиваться на пятках.

– Похож. Она может изменить решение только тогда, когда перестает спорить и начинает думать. Поэтому подумай, о чем я тебе сказал, – и расскажи Джесу, что тебя пугает. Бремя большинства проблем можно облегчить, если разделить их с кем‑нибудь. Доверься Джесу.

Защитник чуть покачивался, переступая с ноги на ногу – так поступает Джес, когда он расстроен.

– Почему бы тебе не побегать сегодня ночью? – мягко предложил Таер. – Мне легче думать после физического напряжения и одиночества.

Защитник молча раскрыл дверь и исчез. Таер слышал, как негромко открылась и закрылась наружная дверь, и повернулся к спящей жене.

– Надеюсь, это ему поможет.

Он поцеловал ее, задул лампу и уснул.

Когда Джес вернулся, он обнаружил, что лежит на древесной ветви, глубоко вонзив ногти в кору: Защитник словно точил их.

Джес сумел слезть с дерева, не теряя форму кошки. Это трудно, но падать с дерева тоже трудно.

Снова приняв человеческий облик, он принялся потягиваться и разминаться, пытаясь понять, как далеко ушел от дома. Он не чувствовал особой усталости: иногда, когда Защитник надолго вытеснял его, Джес приходил в себя, чувствуя усталость до костей. Он надеялся, что ему недолго придется добираться до дома.

Он думал также о том, что сказал папа Защитнику, когда отправил его в лес.

«Нужно поговорить».

Голос Защитника звучал угнетенно.

– Хорошо.

Обычный человеческий голос показался Джесу неестественным в глубине леса. Ему не обязательно говорить вслух – но это помогает понять, кто на этот раз говорит.

«Папа говорит, что я ничего не должен скрывать от тебя. Даже то, что пугает».

– А что тебя пугает? «Я вспоминаю».

– Знаю.

Его на мгновение охватили нетерпение и раздражение. Джес покачал головой в тщетной попытке отделаться от этих чувств.

– Тогда объясни мне, – сказал он. – Почему воспоминания могут пугать?

«Я был когда‑то кем‑то другим, кем‑то большим. Кем‑то опасным, и это могло причинить тебе вред».