— Мой государь-император владеет многими землями и многие народы ему покорны и склоняют головы пред ним. Земли наши столь обширны, что я не знаю иного государства, сравнимого по величине с Российской империей, — отвечал посол.

Татищев и сам не особо разбирался в том, почему титул «император» столь важен для Димитрия Иоанновича. Царь — это производная от «Цезарь», того первого императора Рима Гая Юлия Цезаря. Так зачем же множить сущности? Но государю, особенно с теми изменениями, что произошли в Димитрии Иоанновиче, виднее.

— Это правильно, посланник, стремящийся стать послом, что ты восхваляешь свою державу и своего правителя. Я не стал бы разговаривать с тем, кто поносит на своего хозяина. Но я свое слово сказал: Москва потеряла в силе, но я силу и величие кратно приобрёл. С тех пор, как я предлагал русскому царю свою дружбу и города Дербент и Баку, много воды утекло — сказал Аббас и погладил свой подбородок, словно там вместо бритой кожи, была борода [в РИ при Федоре Иоанновиче был такой момент, когда Персия и Московское царство почти заключили союз, а шах предлагал русскому царю занять Дербент и Баку].

— Время течет, былого не вернуть, нужно смотреть вперед и по сторонам. Впереди у наших стран может быть светлое будущее и взаимовыгодная торговля, по сторонам у нас враги, которых совместно можно сокрушить, — выдал заранее подготовленную речь Татищев.

— Руси-философ! Это интересно! — шах улыбнулся. — Что до торговли, так наведите порядок на Волге… или не мешайте, когда мы будем его наводить для лучшей торговли между нашими странами, — шах с прищуром смотрел на русского посланника и ждал ответа.

Угроза прозвучала, теперь от того, как именно ответит посланник будет зависеть и дальнейший разговор, если он вообще продолжится. Со слабаками не говорят!

— Твои люди, великий, могут, конечно, отправится с инспекцией волжского торгового пути. В Астрахани они смогут укрыться, мы защитим их, после на ночевки они получат возможность останавливаться в многочисленных крепостях вдоль Волги и мы будем столь гостеприимны, что и накормим и охраним их. Под множеством крепостных пушек, да под защитой десятка тысяч стрельцов, да десятков тысяч казаков, калмыков, башкир. А нужно будет, так государь пошлет встретить гостей, только ради их безопасности, разумеется, одно из своих десяти войск. Там всяко больше воинов, чем всего то десятки тысяч в Поволжье, — решился на дерзкий ответ Татищев.

А как иначе? Твоему государю, твоей отчизне, угрожают, и ничего не ответить?

— Я знал, что в Московском царстве есть проблемы с добрыми математиками. Вы плохо считаете. И там, где нужно сказать «сто», отчего-то говорите «тысяча», — усмехнулся шах. — Неужели мои люди так ошиблись в расчётах, что не заметили в десять раз большее войско руси? Нет, это посланник руси решил назвать сказочные цифры.

Улыбка была в большей степени наигранной, ему, конечно, не понравилось то, что посланник посмел, пусть и завуалированно, но угрожать. Вместе с тем, и угроза Аббаса была необоснованной, а более проверкой на прочность характера посланника. Чтобы добраться до Астрахани нужно либо большое войско, либо огромный флот. Перовое в наличии, но и османы не дремлют, только ждут, чтобы персы завязли в войне, чтобы ударить. Кроме того, народам, живущим на Северном Кавказе явно будет не по душе то, что по их землям шастают большие войска. Ну и крымские татары, которые начали экспансию в Кабарду, в стороне не останутся. Получается, что будет большая война и не только, а, может, и не столько с Россией. Что касается флота, то его еще нужно будет отстраивать. Мало у шаха кораблей для осуществления десанта большого количества войск.

Астрахань же крепость и там немало пушек, чего в армии Аббаса в не так, чтобы и много, тем более способных разбивать крепостные стены.