— Я пошлю своих людей, сотню, не более, иные старейшины должны будут так же поступить, меня послушают. Тогда у государя будет не меньше полторы тысячи наших воинов. Если у нас появится доброе оружие, да серебро, то будет и вдвое больше войско, — принял решение Сарданбек.

— И тысячу лошадей! — строго сказал Татищев.

— Хорошо. И пять сотен лошадей! — согласился Сарданбек, снижая количество коней, которых запросил государь.

— Так государю и передам, что от верных своему слову башкирских родов будет полторы тысячи лучших воинов в достойной броне и восемь сотен лошадей в дар, — продолжил торг Татищев.

Сарданбек улыбнулся и развел руками, показывая, что сдается и более спорить не желает. На самом же деле среди воинов, что отправятся в Россию, будет немало тех, кто станет смотреть и привечать, что да как в государстве, которому башкиры присягали. Если обнаружится, что московиты слишком слабы, чтобы без урона чести им кланяться, то вернуться воины и племена отложатся. Ну, а в случае, когда окажется, что башкиры верно сделали, что признали себя подданными московского царя, тогда решение изначально было правильным.

Уже на следующий день Татищев, сопровождаемый не только тремя сотнями дворян и боярских детей, но еще и двумя сотнями воинов-башкир, направился в места, куда все еще продолжают переселяться калмыки, бегущие то ли от маньчжуров, то ли от родственных им ойратов-джунгаров. Чтобы не ожидать долго прибытия калмыцкой делегации заранее были отправлены люди из состава посольства Татищева, поэтому посол знал куда ехать.

Разговор с калмыцкими старейшинами был недолог. Уставшие убегать, вместе с тем неслабые воины, решили за лучшее принять подданство России. Тайши [старейшины] Далай-Батыр и Хо-Урлюк принесли богатые дары: соболей, несколько ковров, луки, две сотни отличных коней. После чего согласились войти в подданство Российской империи, но вот с воинами вышла заминка. Дело в том, что многие лучшие воины калмыцких племен находятся в южной Сибири в западной Монголии и прикрывают переселенцев на русские, ну или почти русские, земли. Но они обещали через пять лет обязательно дадут и воинов и будут продавать по невысоким ценам хороших коней [в РИ калмыки приняли русское подданство в 1608 году, когда названные в книге персоналии калмыки-тайши отправились в Москву с посольством].

Такое завершение разговора воодушевило Михаила Игнатьевича Татищева. Ему предписывалось сделать так, чтобы Российская империя не получила в лице калмыков еще одного врага, а он привел их в подданство. Мало того, дары, особенно кони, были столь хороши, не похожи на большинство тех, низкорослых, которыми пользуются рядовые калмыки, а высокие, красивые, быстрые, в меру строптивые. Латного воина такие если и потянут, то в одной, максимум двух атаках, но вот для казаков, легкой конницы, не заменимы. Поэтому Татищев быстро организовал караван в Москву, может и удастся дарам добраться до государя-императора до сильных морозов, или хотя бы часть пути совершить и стать на зимовку в Нижнем Новгороде. Ну, а, нет, не дойдут до Новгорода так в Казани или Астрахани перезимуют, пусть это и будет сложно для местных воевод — прокормить такой табун, да еще не только сеном, а частью и зерном и овсом.

Сложности посольство ощутило при переходе через Дагестан. Пусть терские казаки изрядно помогли, четыре сотни воинов дали в сопровождение, но стычки с разрозненными отрядами черкесов, дагестанцев, аланов, были. Был встречен и отряд крымцев, на границе с Кабардой. Посмотрели друг на друга и разошлись, но то, что тут уже крымский хан свои лапы загребущие распустил, знали все. Потому и еще более опасным стал переход.

Было предложение отправится на кочах или иных кораблях через Каспийское море, но, как оказалось, пришлось бы ждать и месяц и больше, чтобы нужное количество кораблей нашлось.