Посмотрю, что там можно сделать, может какую мануфактуру организовать, или чуть позже, когда наметится прогресс с новыми технологиями, открыть еще один кирпичный заводик по производству силикатного кирпича. Песка тут полно. Ну и рядом с городом весьма будет уместной и лесопилка.

*………*………*

Шидловец

30 октября 1606 года.

Король Речи Посполитой Сигизмунд III смотрел на людей, которые пришли в его ставку и требовали от монарха решения. И сколько ему терпеть эти унижения? Даже в Швеции, когда старший в роду Ваза еще был королем, прав было больше. А ведь там рикстаг не менее сильный, чем Сейм в Речи Посполитой. Но даже не это истинная сила польско-литовского государства, не сборище депутатов, а вот они, магнаты, истинные хозяева Речи Посполитой.

Коронное войско готовилось подавить рокошь, приверженцы позиции Сейма готовились не мене основательно. Во всю скрипели перья по бумаге, шляхта. Ушедшая в рокошь обвиняла короля. Королевская канцелярия нанимала все больше сотрудников, чтобы переписывать воззвания и обвинения Печатные станки не останавливались и ночью. При этом все понимали, что противостояние может закончиться только решительной победой одних и, в то же время, частичными уступками других.

И Сигизмунду удалось собрать такое войско и таких людей, которые способны побеждать и делали это уже неоднократно. Гетман Жолкевский уже прославил свое имя в войне со шведами, пан Патоцкий, Иероним Ходкевич. Сигизмунд был уверен, что победа у него уже не за горами.

Но приходят южнорусы, возглавляемые Острожскими и Вишневецкими и требуют. Да, требуют! Они хотят, что король прекратил рокошь, пошел на соглашения с рокошанами. Но не только это проблема — Иероним Ходкевич, гетман, готов на все, но только прекратить внутреннее противостояние, чтобы ударить по московитам мощно и беспощадно. Терять такого союзника король не мог.

— Ваше Величество! Мы переговорили руководителями рокоша с Янушем Родзивиллом, с Яном Щестным Гербуртом, они негодуют из-за того, что произошло в Москве, сочувствуют убитому лютой казнью Еже Мнишеку. Я, мой король, дал слово и выплатил за свою свободу предложенные деньги, много серебра отправил царю, но не мог иначе, я слово дал. И после того, как обозы с серебром пересекли границу, мои земли подверглись разорению. Разграблен Быхов, Шклов, Орша, Пропойск, деревни и села, — жаловался Константин Вишневецкий.

— Мы дадим пять тысяч коп грошей, семь тысяч воинов, снабдим провизией и фуражом еще десять тысяч воинов, — Константин Острожский привел более существенный довод для короля.

— Мой сын объявляется наследником, Сейм это подтверждает. Я беру в советники кроме иезуитов двух человек, на которые укажут рокошане. Но от войны с Карлом, я не отказываюсь. Он забрал мое — Швецию, — выставил условия Сигизмунд.

Через два дня на промозглой польской земле выставляли шатер, ставили стол и проверяли правильность подачи блюд, а так же в арсенале посуды были тонкие глиняные кувшинчики, на случай того, что договаривающиеся стороны решат, по древней шляхетской традиции, разбить кувшины на своей голове в знак уважения собутыльникам.

И они договорились. Не было ни для кого уже секретом, что Россия и Швеция пошли на соглашение и тогда вопрос о войне со шведским Карлом рокошанами снимался. Нельзя идти на заключение мира с тем, кто начинает дружбу со злейшим врагом. А для польской шляхты именно зарвавшиеся московиты — главные враги, теперь так.