— А как «улов» от тех, кто казнен? — спросил я.

— Улов?.. — смаковал слово Василий Петрович.

— Часть Апостолов были рыбаками, а первый символ христианства — рыба. Так, что не думай, боярин, что заговариваюсь. Ты мне скажи от чего имущество многих казненных оказалось столь мало? Я мыслил, что более двух миллионов станет, — сказал я, действительно, недоумевая.

В казну пришло, в лучшем случае, двести тысяч рублей от всех казненных. Это не мало, но казнены одни из богатейших людей с многими землями и усадьбами.

— Тут, государь, так срослось: монеты, что были, в казну пошли, токмо вельми много серебряной посуды, переплавлять ее сложно, монетный двор не работает, ефимки токмо признаками наделяют [надчеканка сверху на европейские монеты]. Среди земель есть вотчинные, а они в роду остаются, нельзя их забирать. А усадьбы, поместья, да людишек не покупают. Коней, да утварь пока не торгуют, — отвечал Головин.

Вот он маркер моей устойчивости на троне! Люди не покупают конфискованное имущество потому, что не уверены, что не вернуться хозяева и не потребуют свое назад. Не бывать этому. Ну а земли не хотят покупать, так государевых больше будет. Вот с вотчинными что делать? Нужно узнать подробнее. Получалось, что поместье — оно отчуждаемо, а вотчины — нет. Я то ранее думал, от чего предатель Курбский, бежавший в Литву, получал доходы со своих земель в Московском царстве. А оно воно как… даже у предателя и даже грозный царь не забрал вотчины. Куда там мне… пока.

— Так! — хлопнул я себя на коленям и встал. — Значит, в казне нынче полтора миллиона и еще не плачено дьякам, да иным державным людям. Мало этого — сговорено со Швецией купить у них пищали, пистоли и, что главное — много пороха. Сто пятьдесят тысяч рублей на это уйдет. Англичане по весне привезут товаров на тысяч сто, но с ними расплатимся своими товарами. Вопрос — где найти шесть с половиной сотен тысяч рублей?

— Да, государь. И это с тем, что забранное серебро у казненных будет переплавлено, — говорил Василий Петрович.

— Война должна себя еще и прокормить, — задумчиво пробормотал я и добавил в голос. — Проработайте, как мы можем принять участие в игре на бирже в Амстердаме. Там недавно Голландская Ост-Индская компания образовалась и есть ее акции. Слышал ты, Василий Петрович, что такое акция?

— Слышал, государь, и от голландцев, и от англичан. Понимаю, что такое биржа. Також думал, как нам у голандов на бирже продавать меха, — отвечал Головин.

То, что он знает, что такое «акция» — хорошо. На амстердамской бирже акциями торгуют свободно, и я видел в будущем ролики об образовании военно-торговых колониальных компаний. Вложить деньги в Голландскую Ост-Индскую компанию очень выгодно до года так 1612. А в конце двадцатых годов этого же века хорошо бы купить акции тюльпанных луковиц и выкинуть их на биржу до 1634 года. Можно попробовать создать еще и искусственный спрос на те же тюльпаны, скупая и спекулируя ими. Но для этого нужны не просто грамотные люди, а генеральные образованные авантюристы. И где таких набрать? Негде.

— Еще. Продумайте тихо, без шума, но продавать тюльпанные луковицы во Франции. Там нынче покупают их. Не простые — белые, али алые, а разных цветов. Я давал наказ Татищеву привезти тюльпаны из Персии, — повелел я [в 1607 году французский мельник поменял мельницу на тюльпанную луковицу и хвалился своей фантастически удачливой сделке].

Но это вопросы будущего, а деньги нужны завтра. Придется жить пока с вечно пустой казной, но воевать нужно, иначе и самой казны не будет, ни престола.

Глава 17

Неаполь

21 декабря 1606 года.