Молодой парень из казаков, но бежавший от несправедливости и жестокости, пришел в Москву и поддержал меня, первым войдя на стены Кремля. Как такого удальца не заприметить? Тем более, что как выяснилось, в том бою он командовал десятком горожан. Может это еще одно дарование?

— Меня не жалеть! Себя пожалей! — сказал я, заступая на площадку с обильно насыпанным песком, чтобы уменьшить вероятность травм.

Бью прямым правой рукой. Егор чуть смещается вправо и пробивает мне ногой по колену. Чуть смещаюсь, делаю замах, чтобы ударить левый боковой, в меня уже летит прямой удар ноги. Ухожу влево, подбивая ногу противника и иду на захват правой руки Егора. Парень выворачивает руку и пытается меня подсечь. Бью противника по опорной ноге. Повержен.

— Кто научил? — удивленно спросил я, парень показал очень даже высокий уровень.

— Так и батька и дядьки, — отвечал Егор.

— Донец? — спросил я и получив положительный ответ, обратился к Ермолаю. — Как на саблях бьется?

— Добре, государь! — ответил Ермолай.

— Отчего иные так не могут? — спросил я уже у всех.

— Так кто ж такое наставничать станет? — удивился один из казаков Елисей Платка.

— От чего тебе наставничали, али ты особенный? — спросил я у Егора.

— Государь, так я у одного одно подгляжу, у иного, иное. В сечи примечал, яко казаки бьются, — сконфузился парень, говорил, потупив взор.

Ну? Крепка Русь своими идиотами и гениями? Сейчас мне повезло и я нарвался на гения. Да, движения не отточенные, сумбурные, но Егор интуитивно выстраивает бой, кого иного, он бы в рукопашном бою уделал бы в два движения.

— Венчан? — спросил я парня.

— Есть сговореная дева! — ответил Егор.

— Ермолай! — сказал я.

— Уразумел, государь-амператор, все по чести слажу, — ответил Ерема, который все еще оставался у меня главой охраны, несмотря на то, что он-то, как раз уровнем чуть ниже среднего. Но привычка…

— Государь-император! — обратился ко мне Лука Латрыга, только что подошедший к оцепленному периметру.

Пусть в Кремле, и на тренировке со своими же охранниками, но одна смена тренируется, а вторая, бдит, работает. Подходить ко мне ближе, чем на десять метров без на то моего позволения можно только патриарху… и пока все. Ксении еще нельзя. А близкой прислуге, можно, но после проверки. И, может, эти меры чрезмерные, но они несут профилактическую составляющую. Будут видеть все вокруг, как меня охраняют, не станут мыслить о покушении.

— Пропустите! — сказал я, и Лука, мой секретарь, протиснулся через заслон из охранников. — Ну, что?

— Захар Петрович прибыл со старцем Иовом, да вестовой прискакал с тем, что до вечера прибудут ляхи великовельможные, что в Ярославле томились, — сообщил Лука и я, естественно, пошел работать.

За государственными делами не получится и хорошую форму набрать.

Быстро обмывшись в бочке с водой, накинув свежую рубаху, что подала моя служанка Лянка, я поспешил в кабинет, возле которого, по словам Луки, уже должен ожидать Иов.

И, действительно, как-то получалась избыточная концентрация патриархов на один квадратный метр. Игнатий стоял чуть поодаль, Иов же, несмотря на свою слепоту и старость, выглядел более величественно, чем все собравшиеся.

— Государь, — ко мне подошел, после разрешения от охраны, Захарий Ляпунов.