— А что целовальники? Проверяли мануфактуры? — спросил я [целовальник в понимании госслужащий, сборщик налогов].

— Так целовальники мне и подали ту цифирь, что я тебе, государь, сказывал, — чуть растерянно отвечал Лука.

Ну, не может быть, чтобы за два месяца вся Москва, вдруг перешла от ремесленного производства к мануфактуре. Что-то не так.

— А поедем-ка проверим две-три мануфактуры! — нашел я способ развеять свои сомнения, на и прогуляться стоит.

— Да, государь-император, — четко ответил Лука и после уже неуверенно добавил. — Ты просил, кабы я узнал, что сталось с теми выученниками, что еще Борис Федорович Годунов посылал к немцам на учение.

— И? — нетерпеливо спросил я.

Насколько же не хватает людей, способных преподавать, заниматься наукой, желательно прикладной! А тут мой предшественник еще в прошлом веке отправлял молодых людей учиться в Римскую империю и в Англию, оплачивал расходы. А где эти товарищи? Вот и попросил я узнать хоть что-то об этом. Английский посол говорил, что в Англии окопались члены русской делегации, но ничего не упоминал про студеозусов.

— Так это, государь… троих я нашел, тут, в Москве, одного в Архангельске, — продолжал мямлить Лука Мартынович. — Тот, что в Архангельске, так и вовсе, словно англичанин, он там за приказчика в торговой компании, протестант. Двое, что в Москве, протестанты тако же, а прибыли не так, чтобы и давно. Один еще, что в городе… и вовсе не приглядный. До хмельного вельми охоч.

— Молодец, я доволен. Нынче нужно всех их ко мне. Тот, что до хмельного охоч, заприте, кормите добре, но пить меда не давать, — отвечал я.

Понятно было, почему замялся Лука — вера. Православный государь должен был рассвирепеть, приказать казнить, за то, что отправленные заграницу учиться молодые люди сменили веру. А мне почти все равно. Как перешли в англиканство, лютеранство, да хоть в кальвинизм, так и повинятся и вновь единственно правильную веру примут. А то, что с этими дельцами уже можно открывать школу, факт. Чему-то их, но научили. А я тоже сиднем не сижу, и в этом направлении думы думаю. Потихоньку пытаюсь привести в систему то, что знаю из математики, физики, даже что-то из химии вспомнил. Из математики — до класса восьмого что-то вспомнил, остальное очень фрагментарно, видимо, к старшим классам я стал хуже учиться, или в голову уже не формулы лезли, а спорт и девчонки, но спорт больше.

Но, и то, что я знаю — это не шаг в науке, а прыжок с шестом. Те же три закона Ньютона помню, сформулировать смогу, и про ускорение, и про скорость. И про яблоко припоминаю, про закон всемирного тяготения, ломоносовский закон сохранения энергии. Закон Ома, формулу Теории относительности… правда, это пока вряд ли пригодится.

Подготовил курс по географии и естествознанию, пытаясь только следить, где чьим именем названо то или иное. А то получится море Лаптевых за сто лет до рождения самих Лаптевых. Ну, не все я раскрывал. Не думаю, что всем нужно знать о Беринговом проливе. Австралию так же, если что, то «продам», потому не рисовал на карте. Но Европа, Африка, Индия, Америка — все это описано.

Можно подготовить курс по истории России и мировой истории, обязательные языки, в чем поможет какой-нибудь немец, философия, теология. Все эти предметы можно преподавать, подготавливая в том числе и тех, кого позже направлять в европейские страны на постоянной основе в качестве, например, торговых представителей, дипломатов, шпионов.