— А почему ими? — полюбопытствовала Аэлита. — Разве нам не надо найти автомобиль?

— Надо, но есть у меня подозрение, что эти бумаги гораздо важнее.

— Почему?

— Навалову убили в доме, куда её приводила эта фомора, и мы обнаружили следы пребывания там некоего мужчины, вероятнее всего убийцы. Логично предположить, что вещевик связан с хозяйкой дома чем-то, кроме визитов проститутки. А если учесть, что фомора эта — иностранная подданная, я вижу единственную возможную цель её интриг: некий шпионаж, как ты намедни удачно предположила. И здесь, — он встряхнул наволочкой, — наверняка есть свидетельства такой деятельности. Найдём их — велик шанс, что выйдем на вещевика-убийцу.

Брамс прониклась и изъявила готовность помочь. Поручик возражать не стал, а через пару часов работа принесла неожиданные и весьма интересные плоды: в одном из конвертов вместо письма обнаружились аккуратно проложенные пергаментной бумагой микрофильмы.

— Дамы, в Департаменте ведь есть техника, чтобы посмотреть эти картинки? — Титов буквально сделал стойку, словно охотничий пёс.

— Есть, есть. Тёмная комната с проектором, — усмехнулась при виде такого рвения Михельсон. — Пойдёмте, тут рядом.

Возбуждение и предвкушение поручика быстро передалось его спутницам, так что к нужной комнате компания устремилась едва ли не вприпрыжку, что, впрочем, не помешало Элеоноре аккуратно запереть на ключ дверь логова уголовного сыска. Конечно, кругом свои, и хороших людей в мире куда больше, чем плохих, но оставлять ценности без пригляда Михельсон никогда не любила. И ладно бы просто ценности, но там ведь ещё титовская добыча с Предтеченской! А за улики, да ещё такие улики, не только из жалования могут вычесть, но и голову снять при особенно скверном стечении обстоятельств.

На микрофильмах ожидаемо обнаружились некие чертежи — десяток снимков настолько сложных изображений, что в глазах сразу же зарябило от линий. Титов, ни черта не смысливший в технике, и Элеонора, понимавшая даже меньше него, напряжённо уставились на Брамс.

— Аэлита, на тебя вся надежда, — высказал общий настрой мужчина. — Что это? Хотя бы примерно!

— Ну, я всё-таки не специалист и даже не инженер, а теоретик, — пробормотала она, рассматривая чуть расплывающиеся в луче проектора изящные лекальные кривые с последнего кадра. — И фамилии тут с названием закрыты, — девушка указала в угол, где, по её представлению, должны были находиться оные, однако имелось только белое пятно.

— Хотя бы какое-то предположение!

— Предположение… Где-то там, определённо, была система впрыска горючего, — заметила Брамс и задумчиво потёрла ладонью лоб. — Хотя странная какая-то, но всё же это определённо она. Впрыск, кажется, идёт вот сюда. — На чертеже красовалась неведомая штуковина, похожая то ли на затейливый графин, то ли на шахматную пешку, и Аэлита обвела рукой её голову. — А вот что происходит дальше, я не представляю, — добавила со вздохом. — Обычно высвобождаемая из топлива энергия толкает поршни, а тут ничего такого нет. Впрочем… куда-то же должно идти пламя. Наверное, вот сюда, — она провела рукой по «горлышку графина», потом поменяла микрофильм и принялась вглядываться в какую-то совсем уж непонятную Титову схему. Потом вновь вернула ту пешку, опять сосредоточенно умолкла.

— Да бог с тем, как она работает. Что это вообще такое? — не выдержав, поручик вновь привлёк к себе её внимание.