|
Но потом двое гавриков с заточками выкололи ему глаза и перерезали горло. Охранники нашли его – его останки валялись на полу. Поговаривают, что тут не обошлось и без самих охранников. Ты понимаешь, я думаю, моего отца убили потому, что он был слишком хорош. И вот тогда я впервые понял, насколько велика моя ненависть. Тогда все закончилось, и тогда же все началось. Я знал, что человек, который разрушил мою жизнь, никуда не делся, он глотает себе наркотики, словно это пилюльки «тик-так», и с людьми обращается мерзко, словно это не люди вовсе, а пустышки. Я понял, что должен тебя остановить. Понял, что это мой долг.
Отец оставил мне недурное наследство. Но этого было мало. Тогда я взял и все продал. Даже… нет, в первую очередь… продал родовой дом. Этого оказалось достаточно, чтобы начать новую жизнь. В Милтон-Кинсе я купил небольшую квартирку. Не роскошную, конечно, но жить можно. Остальные деньги я вложил в акции и ценные бумаги. Что и говорить, авантюра рискованная. Но мне это было легко сделать. Как ты помнишь – впрочем, может, и забыл, мало ли, – я всегда был одарен своеобразным умом. И к бирже относился, как, скажем, к убийству. Анализировал каждый дюйм, каждую случайность, каждый результат. Это было даже забавно. И, кроме того, очень легко. Я до сих пор этим занимаюсь, правда, прежний интерес потерял. Как только тебе в руки попадает сразу много денег, даже игра на бирже становится скучной. Так что мне захотелось затеять что-нибудь новенькое. Вот тогда-то и пришла в голову эта мысль. Отыскать наконец-то тебя. И показать тебе, что ты натворил. В общем, деньги у меня были, осталось разработать план. – А остальные? Мэнди и Уинтер? – спросил Шеппард. – Довольно быстро я понял, что в этом предприятии без помощников не обойтись. А найти их не так-то просто. Одну помощницу я отыскал на твоей дурацкой вечеринке. Она умудрилась пробраться на нее, хотела заставить тебя признаться в убийстве брата. Нет, не в прямом убийстве, конечно. Ты же никогда не совершаешь ничего такого, зачем тебе неприятности, верно? Ты предпочитаешь маршруты окольные. Мне показалось, что эта Аманда Филлипс полна энергии и энтузиазма, – она почти так же страстно желала отомстить тебе, как и я. Вероятно, ты заметил адский огонек в ее глазах. А сам-то ты знал, что способен такое сотворить с человеком? В общем, Аманда вписалась в это дело сразу, но надо было исключить малейший шанс на то, что она вдруг исчезнет. Поэтому я позволил ей влюбиться в меня. Это было легко – она натура чувствительная, а я всегда обладал определенной харизмой. В общем, мы с ней сошлись на почве мести – понятно кому. Очень скоро она была готова ради меня на все. Даже на убийство, даже на смерть. Конечно, ей и в голову не могло прийти, что я оставлю ее там умирать. Даже когда мы закладывали взрывчатку, она думала, что я обязательно появлюсь и спасу ее, если мы взорвем все к чертовой матери. Способная была девочка, но, как говорится, что из этого следует? О да, от любви все мы глупеем. Раньше я в это не верил, но выходит, что правда. Доктора Уинтера уговорить было гораздо труднее. Даже несмотря на то, что ты испортил его дочь и он об этом прекрасно знал… – Да, – сказал Шеппард, – это же ты сообщил ему. Об этом он и болтал в ту ночь. – Я открою тебе маленький секрет, Морган, – сказал Карвер. – Я был там в ту ночь. – Он засмеялся. – Сидел на кухне. Это была еще та комедия. По спине Шеппарда пробежала дрожь. Значит, Эрен был там, таился в двух шагах за спиной. – Но даже после всего этого Уинтер долго колебался. Старикан наш был законником, с принципами. Впрочем, принципы – это ужасная вещь, ведь все дело в формулировках, и никто по-настоящему не знает, как далеко он способен зайти, когда наступит переломный момент; как узнает, где нужно остановиться? А душа у Уинтера была хрупкая. |
