– Здравствуй, Морган, – сказал он.

57

Он сказал это так, будто ничего не случилось, будто через годы разлуки они случайно столкнулись на улице.

– Эрен, – сказал Шеппард; свежий воздух хлынул в горло, и оно сразу пересохло, так что имя вылетело едва слышным хрипом.

Тот не ответил, во всяком случае сразу, но улыбка его слегка завяла. Взгляд уже не казался таким добрым, как секунду назад. Он отвернулся и снова уставился на море.

– Давно уже меня так никто не называет. Мне будет, пожалуй, приятнее, если и ты не станешь. Теперь меня зовут Кас.

– Почему? – спросил Шеппард.

– Потому что мальчика, которого ты знал, больше нет. Я теперь другой человек. Карвер, которого ты создал. И что скажешь?

Карвер поднял руки и повернулся, как человек, который меряет в магазине одежду и вертится перед зеркалом.

Шеппарду захотелось заехать ему в красивую морду, разбить ее в кровь, превратить в бесформенное месиво, так чтобы и узнать нельзя было. Но он отказался от этой идеи.

– Что ты чудовище, – ответил он.

Карвер усмехнулся.

– Да и ты не стал выглядеть лучше, – ответил тот, оглядывая его с головы до ног. – Выглядишь как чучело, ей-богу. Я и не думал, что ты так подурнел. Честное слово. Жалкий какой-то.

– Ты же запер меня в бункере, чтобы я там сдох, – отозвался Шеппард, в душе негодуя на себя: слова его прозвучали так, будто он оправдывается.

– Да, запер, но ты ведь сейчас здесь, вот он. Разве это не чудо – такая жизнестойкость человека, воля к жизни? Впрочем, все это, разумеется, входило в наши планы, – подмигнул Карвер.

Шеппард отвернулся к морю. Не мог больше смотреть в нахальное лицо.

– Где мы? – спросил он.

Карвер огляделся:

– На пляже Лускентайр, Внешние Гебридские острова. Ты в Шотландии, Морган.

– Не может быть! Я же был в Париже… а теперь в Шотландии? Но каким образом? А остальные? Они же были в Лондоне, как здесь оказались?

– Ничего сверхъестественного, Морган. Никакого колдовства. Наука… и частный реактивный самолет.

– Частный… самолет?

Шеппард рассмеялся, снова заглядывая Карверу в лицо, но сразу увидел, что тот не шутит.

Карвер откашлялся:

– Вижу, у тебя много накопилось вопросов… Что ж, я готов на них ответить. Мне кажется, я должен тебе все объяснить, перед тем как ты нас покинешь.

«Перед тем как ты нас покинешь».

На сопротивление у Шеппарда не осталось ни сил, ни желания. Ни воли, чтобы с криком броситься наутек. Он кивнул. Да, он хотел выслушать ответы.

– Ладно, – кивнул он.

Карвер тоже кивнул:

– Ты представить себе не можешь, как долго я ждал этой минуты. Все это время я таил особую обиду на тебя, Морган Шеппард. И если ты спросишь почему, значит для тебя это был пустяк, недостойный твоего внимания. Я все время наблюдал за тобой, наблюдал за твоими ничтожными связями, за твоей бездарной телевизионной программой, за твоим тщательно скрываемым алкоголизмом и наркоманией. Иногда я стоял за твоей спиной так близко, что мог прошептать тебе что-нибудь на ухо, но ты ни разу меня не заметил. И я был доволен тем, что наблюдаю за тобой… но потом кое-что изменилось. Три года назад в тюрьме умер мой отец. Я виделся с ним каждую неделю, как только тетушка стала мне разрешать. Не пропустил ни одного свидания. А однажды пришел, а его уже нет. Он не был создан для тюрьмы. В некотором смысле я и сам изумляюсь, как долго он там протянул. Но потом двое гавриков с заточками выкололи ему глаза и перерезали горло.