— Отлично. Теперь слушай внимательно. Тебе пора устраиваться на работу…

Очень длинный день, все-таки, подходил к своему финалу. Сегодня, после работы, я решил заехать в квартиру Светланы — вполне освоившись у меня и подружившись с Демоном, девушка возвращаться в свое жилище не торопилась, но я обещал ей забрать из ее квартиры пару, срочно необходимых, платьев, туфли и белье.

Поднявшись на последний этаж, где жила Светлана, я внимательно осмотрел входную дверь и улыбнулся — в щель между дверью и дверной коробкой кто-то засунул тонкую стружку от обычной спички — некто очень хотел знать, появляется ли в данной квартире ее, давно загулявшая в неведомой дали, хозяйка. Значит, что эти два типа не успокоились, и прятать в моей квартире Светлану смысла нет, рано или поздно к ней опять придут. Я спустился вниз, взял из машины пакет с чистыми «дачными» вещами и вернулся наверх. Включив во всех помещениях Светиной квартиры электрическое освещение, я давал знать ее преследователям, что глупая девка уже набегалась и вернулась домой, и срочно необходимо бежать к ее квартире и трясти ее, как грушу, пока она вновь не исчезла. В принципе, данные молодого парня из той парочки, что пытали Свету, у меня имелись.

Курицын Костя, живущий в бабушкой в квартире на втором этаже дома по улице Заводской, был восемнадцатилетним балбесом, имеющим в своей куцей биографии условную судимость за кражу из киоска, но продолжающего тянутся к «воровскому ходу». Бабка Кости до поздней осени жила в деревне, а к малолетнему шалопаю в квартиру, в ее отсутствие, постоянно ходили какие-то мутные личности. Этой информацией со мной поделился местный участковый, давно мечтающий отправить кудрявого придурка за колючую проволоку.

Пришли ко мне часа через два. Сначала кто-то стал ковыряться в замке, а когда я подошел к двери и испуганно спросил, кто там, мне ответили, что я заливаю соседей снизу.

— Сейчас, сейчас, подождите… — как только я провернул ручку замка, дверь распахнулась, в квартиру ворвался кудрявый Костя, и, схватив меня за ворот старой футболки, поволок в глубь квартиры. Прыщавый недоросль, прижав меня к шкафу, махал передо мной самодельным ножиком и корчил страшные рожи, изо рта его воняло, поэтому плаксивое выражение лица получилось у меня вполне естественным. Вслед за Костей в квартиру вошел давешний пожилой мужик, аккуратно закрыл за собой входную дверь и уставился на меня снулым взглядом.

В принципе, можно было валить «наглухо» кудрявого недоумка — он был в чужой квартире с ножом, имеющим все признаки холодного оружия, но вот стрелять в пожилого было нельзя — оружия у него не было, а подбрасывать ему какой ни будь ножик с Светланиной кухни было бы опрометчиво — не было бы никакой гарантии, что прокуратура бы не размотала, что нож плешивому зэку не принадлежит.

— Вы кто такие? Что вам надо? — захныкал я. Костя, с торжеством в глазах, отпустил мою футболку, и смяв мое лицо своей пятерней, зашипел:

— Заткнись придурок, пока я тебя не грохнул…

Я парня понимал — перед ним стоял, зажавшись, как дворняга, в ожидании пинка, с перекошенным от страха лицом, какой-то «терпила» в дурацких очках на носу. Очки я нашел в пакете с дачной одеждой и вспомнил, что это уебище в коричневой пластиковой оправе, с толстыми стеклами, я должен был отвезти в выходные к бабушке на дачу. Эти очки должны были дополнить образ жалкого неудачника, которого любой «четкий пацанчик» просто обязан был зачмырить.

— Ты кто есть? — проскрипел пожилой.

— Сережа, Сергей Чернов. — проблеял я, опасливо косясь на нож в руке Кости. Этот придурок упивался моим униженным положением, моим страхом, не понимая, что перехватить его руку с ножом для меня было делом секунды, а от моего колена до его «бубенчиков» было буквально двадцать сантиметров.