— Не нам решать как наказывать и кто прав а кто виноват. Для этого Петя существует закон.

После Павел вернулся в отделение. Едва он вошел в кабинет, как ему позвонил участковый из Твери.

— Добрый день. Я не отвлекаю? — поинтересовался он.

— Нет. Говори.

— Музыкант наш, дедулечка, пропал. Прямо из своей квартиры. Оставил на плите чайник, тот задымился, вызвали пожарных — взломали дверь, а там никого.

— Что значит пропал?

— То и значит. Записки не оставил. Все на месте, кроме тапочек домашних и халата в котором он нам дверь открывал. Ну мы не стали упускать возможность, и провели в его квартире обыск, незаконный конечно, но плодотворный. В общем мы нашли целую коллекцию детской порнографии. И еще кое-что…

— Ну не тяни.

— 14 мая 1880 года, в Тверском парке была найдена мертвая девочка. Двенадцать лет. Преступник надругался над ребенком и задушил. 24 апреля 1881 года — восемь лет. Надругался и задушил. 23 февраля 1885 года — десять лет. Надругался и задушил. И еще пятнадцать жертв.

— Тульский душитель? Так его же посадили.

— И расстреляли, если ты хорошенько вспомнишь. Тоже же наверно проходили по предмету. Громкое дело, профессора любят его размусоливать, как брали, как искали, какие мы молодцы.

— Помню да.

— Так вот не того тогда взяли и расстреляли не того.

— Что значит не того? Признательное было и явка с повинной. — удивился Павел.

— Было все — не спорю. А то ты не знаешь как его достают. В те года любой признался бы. Короче, было по тому дело одно обстоятельство, которое тщательно скрывалось и не разглашалось в прессе. Я достал папку и посмотрел. У каждой своей жертвы, убийца срезал прядь волос.

— И?

— Мы нашли в квартире учителя фотоальбом, еще тех годов. На каждой странице, есть информация о девочке — вырезки из газет, фотографии и… аккуратно связанные ниточкой, приклеен тоненький хвостик волос, и так по каждой жертве. Уже покопался в архиве, и все они по цвету совпадают с волосами жертв. Сделаем анализ ДНК и можно будет сказать уверенно.

— Твою мать! — в бешенстве воскликнул Власов. — Он же был в наших руках! Как так Миша? Как?

— Думаешь понял что пахнет жаренным и сбежал?

— Нет. Не думаю. Хотел бы скрыть — спрятал бы свои трофеи. Он же наоборот словно на показуху выставил все улики против себя, словно признавался в преступлениях. Боюсь что не бежал он. И почему-то уверен, что больше мы его не найдем.

— Ну я все вроде сказал. Мне бежать надо. Опять алкаши дерутся. Вы как что узнаете про этого… гастролера… сообщите нам пожалуйста. Мне же надо матерей как-то успокоить.

— Добро. — ответил Павел и отключил телефон.

Возникла вдруг острая необходимость вновь увидеться с Хеленой. Ее ум и проницательность стали для него спасительной силой. Он нуждался в ее голосе, в ее присутствии, в ее спокойствии.

Власов отправился к девушке без звонка. По дороге он заехал в магазин — купил бутылку хорошего вина, тортик. Заехал купил цветы. И подъезжая к дому на Суворовском набрал ее номер.

— Ты дома? — просто просил он, услышав ее нежный голос.

— Да.

— Я заскачу?

— Да.

Власов припарковал машину. Собрал все презенты в охапку, ногой захлопнул дверь и подошел к подъезду. Набрал номер квартиры. Неожиданно дверь резко открылась. Власов как раз собирался взяться за ручку, когда та широко распахнулась.