— Не надо этого спектакля. Я тебя прошу. Хватит уже. Мы все вместе едем к вашего предводителю и узнаём, кто и зачем похитил Немирова и куда дели его тело?

— Немиров жив. — сухо призналась Лена и ее признание словно дамоклов меч повисло в воздухе над ее головой.

Теперь Власов получил подтверждение девушки в причастности к похищениям. Она не призналась напрямую, но она дала понять что ей многое известно. Власов знал, что сама совершить она этого не могла, и видимо передавала ключи от машины, чтобы преступник мог вершить свои дела безнаказанно, а если вдруг будут его искать и выйдут на ее машину, так все эти дни она находилась в объятиях Власова, самого принципиального и бескорыстного служителя закона. Сто процентное алиби. А он как осел отстаивал бы свою возлюбленную, так как за эти дни проникся к ней всей душой.

— Как ты могла? — только и сказал Власов.

Двери открылись и они вышли на последнем этаже.

В кабинет главврача, Власов ворвался ураганом, сметая все на своем пути. Его подозреваемые послушно шли следом. Молча и покорно.

Волков сидел за столом и заполнял какие-то бумаги. На диване, ровно выпрямив спину, сидела Мила. В руках она держала гамбургер и кусала его маленькими кусочками, затем тщательно прожевывала и неслышно проглатывала.

Бросив взгляд на девушку, Власов решительно направился к столу доктора. Он дерзко захлопнул крышку ноутбука, так что Мила от страха подпрыгнула на месте и перестала жевать, внимательно рассматривая незваного гостя.

— Ты по делу? — не поднимая головы, сухо спросил Волков.

— А ты как думаешь? — не без издевки ответил Власов.

— Думаю как всегда. Со своими пустяками.

Илья отложил бумаги и посмотрел сквозь своего посетителя, на Милу.

— Мила, солнышко, сходи на пост, попроси Тамару проведать пациента из седьмой палаты, и скажи что я скоро начну обход.

Мила послушно поднялась. Бросила недоеденный гамбургер в урну и вышла. В кабинете остались Волков, Власов, Лена и неизвестный юноша. Едва дверь за девушкой закрылась Волков поднялся и подошел к окну.

— Красивая девушка, не правда ли?

Власов бросил взгляд на закрытую дверь и пожал плечами.

— Не знаю, не обратил внимания.

— Сколько в ней грации и величия. Она могла бы стать замечательной матерью и любящей женой.

— К чему все это? — понимая что Волков завел разговор не спросила, спросил Паша. — Если бы я знал, что обращаясь к тебе я сам приведу твою шайку к жертвам, я бы десять раз подумал.

— Я бы все равно их нашел. — ответил Волков и наградил следователя прямым и властным взглядом. — Знаешь сколько было этой девушке, когда ее впервые изнасиловал родной отец. Семь! Сердце не забилось чаще? Ее брату было десять. А другому ее брату шесть.

— Это не оправдывает преступления.

— Ну да, ты обвиняешь меня в гуманности, а я обвиняю тебя в бездействии. Если бы вы работали лучше, если бы не отменили смертную казнь. Ты сам говорил, что этих тварей сажаю, а потом выпускают и это называется красиво — брешь в системе. Только я придумал свою систему.

— Твоя система называется — убийство.

— Нет. Они к твоему великому сожалению все живы. Я просто убрал один не нужный элемент — ваши гонки за ними. Вашу тянучку времени. Ваши промахи. Поверь мне, я не нарушил их права на жизнь. Они все живы. Правда я не сказал бы что здоровы. Но живы. Хочешь сам убедиться. У меня сейчас обход.

Волков обошел стол и встал напортив Павла.

— Забыл тебе сказать спасибо за музыканта, но так вы же гонялись за ним почти тридцать лет, и если бы не ваша ошибка, то можно было спасти столько жизней.