Остановившись в дверях, Джек какое-то время наблюдал за гостем – тот же смотрел в окно. Антония Сен-Жерар несколько раз отзывалась о Рэндольфе Ремдейле как о «лондонском белокуром Адонисе». Многие говорили, что Рэндольф все еще не женился лишь по одной причине – не встретил женщину, достойную стать герцогиней Уэнфорд, после того как он унаследует титул. Джек же подозревал, что затянувшееся холостяцкое положение Ремдейла объяснялось его вспыльчивым характером и нежеланием, чтобы кто-то еще смотрелся в зеркала в его доме на Сент-Джордж-стрит.

– Доброе утро, Ремдейл. – Маркиз наконец-то вошел в комнату. – Надо ли мне притворяться и спрашивать, зачем вы здесь? Или мы просто…

– Вы прекрасно знаете, почему я приехал, – перебил Рэндольф, злобно уставившись на Джека. – Ведь я говорил вам, что выкуплю эту булавку. Так что незачем было похвалятся ею на публике.

Джек с невозмутимым видом кивнул. Он накануне постарался облегчить карманы Рэндолфа, а затем предложил взять булавку в залог – специально для того, чтобы похвастаться ею перед всеми.

– А мне кажется, что вы сказали вот что: «Забирайте эту проклятую булавку, и покончим с этим». – Маркиз протянул руку и поправил портрет своего отца, написанный сэром Джошуа Рейнолдсом. Старому маркизу не удалось улыбнуться даже ради вечности. Слава Богу, его жена была одарена чувством юмора, которого хватало на них обоих. – Или я ошибаюсь?

– Мерзавец, – проворчал Ремдейл и вынул из кармана туго набитый кожаный кошелек. – Вот. – Он бросил кошелек на стол.

Маркиз с удивлением взглянул на гостя:

– Откуда такие деньги? Ведь двадцать четыре часа назад у вас не было ни…

– Не ваше дело, черт побери! Где булавка?

Джек с улыбкой вытащил из кармана булавку и осмотрел ее.

– Хм… – протянул он в задумчивости. – Дядюшка Джеффри оплачивает ваши карточные долги, верно?

Рэндольф сквозь зубы процедил: – Отдайте булавку.

Джек бросил булавку на стол.

– В будущем я не советую вам играть на фамильные драгоценности. Кажется, дядя Джеффри был не очень доволен, что выпустил булавку из своих когтей.

Рэндольф покраснел и, сжав кулаки, пробормотал:

– Мерзавец! Мне следовало бы вызвать тебя на дуэль. Это прозвучало многообещающе, хотя маркиз прекрасно знал, что Ремдейлы не вступают в драку, если знают, что не победят. Но может быть, Рэндольф все же рискнет? Может, и рискнет, если подтолкнуть его должным образом.

Тут дверь открылась, и Фис внес поднос с завтраком.

Увидев вазочку с джемом, Джек усмехнулся. В следующее мгновение он схватил вазочку и выплеснул ее содержимое в лицо Рэндольфа Ремдейла. Затем с улыбкой спросил:

– А это заставит вас вызвать меня?

Ремдейл, отплевываясь, отшатнулся. Утирая с лица липкий апельсиновый джем, пробормотал:

– Негодяй!

– Так как же? – спросил Джек, разглядывая свои ногти. – Я спросил: вы собираетесь меня вызвать?

Ярость на лице Рэндольфа мгновенно сменилась тревогой. Все же, утирая джем со щек, он проговорил:

– Нет, я поступлю иначе. Я уничтожу тебя. Ты еще пожалеешь… – С этими словами Ремдейл бросился к выходу.

– Черт бы побрал этого труса, – пробормотал Джек, слизывая с пальца джем.

– Милорд…

Джек повернулся к дворецкому:

– Слушаю тебя, Фис.

– Милорд, вам для этого был нужен завтрак?

Маркиз пожал плечами и поставил вазочку на поднос.

– Да, если б у меня был дар предвидения.