— Мне было всего двадцать три, и я только что вышел из академии, когда шериф Бодин нанял меня. У него оставались колебания по поводу моей молодости и неопытности. Мне на самом деле было важно доказать, что я справлюсь с работой, не только всем жителям Армодейла, но особенно самому себе.

— Твои родители умерли прежде, чем ты окончил академию, так ведь? — мягко спросила Шерри. За все годы, что они знали друг друга, Клинт ничего не рассказывал о своих родителях, только раз обронил, что они погибли в автокатастрофе незадолго до того, как он перебрался в Армодейл.

— Да, за месяц до выпуска.

Шерри заметила, что руки Клинта крепче сжали руль и черты лица стали непроницаемы, запрещая ей дальше расспрашивать о его отношениях с родителями.

Шерри гадала, потому ли Клинт так неохотно говорит о своих родителях, что горюет об их смерти, или потому, что их взаимоотношения с сыном были напряженными?

— Ну что, пора позавтракать? — Клинт указал на стоянку впереди.

— Конечно, с удовольствием, — откликнулась Шерри.

Через несколько минут они сидели друг против друга в кабинке, а Кэтрин с восторгом колотила ложкой по перекладинке своего высокого стульчика.

— До чего же она милый ребенок! — дивилась Шерри. Кэтрин проснулась, когда они несли ее в ресторан, и улыбка мгновенно осветила ее ангельское личико.

— Вся в папочку, — отвечал Клинт, подмигивая малышке.

Шерри гадала, что сделает Клинт, если они обнаружат, что ребенок — не Кэнди и, соответственно, не Клинта. У нее было ощущение, что его сердце просто разобьется. Клинт так ласкал Кэтрин, словно точно знал, что это его дочь.

У их столика появилась официантка, пожилая женщина, которую звали, как гласил именной жетон, Альма. Она вручила каждому меню и восторженно заахала, разглядывая Кэтрин.

— И на кого же мы, маленькие, похожи? Глаза определенно папочкины, но носик определенно мамин. Просто куколка, а не девочка.

— Спасибо, — отвечал Клинт, прежде чем Шерри начала объяснять, что не она мать Кэтрин. Они сделали заказ, и официантка скрылась на кухне.

— Полагаю, мы производим впечатление почтенного семейства, которое наслаждается завтраком, — заметил Клинт. — Смешно, как люди готовы поверить в то, что им кажется.

Почтенное семейство, семейный союз, семья. Это иллюзия, пришлось Шерри снова напомнить себе и приняться за еду. Они по очереди кормили Кэтрин со своих тарелок, радуясь, когда она принимала подношение, и смеясь, когда малышка выплевывала то, что ей не нравилось.

Все могло быть именно так и у нее, с горечью думала Шерри. Должно было быть так. Им с Клинтом следовало пожениться, родить собственного ребенка. Она мечтала об этом, стремилась всей душой. И именно это счастье жестокая судьба украла у нее.

Шерри в очередной раз справилась со своими мрачными мыслями. Она сделала сознательный выбор. Пути назад для них нет. Впереди тоже беспросветно. У нее никогда не будет собственных детей, а увидев Клинта с Кэтрин, она теперь никогда не сможет попросить его принести себя в жертву, не сможет лишить его радости отцовства. Нет, они с Клинтом не закончат жизнь вместе.

И все-таки у нее появилась надежда. Где-то в подсознании робко еще зарождалась идея, неясный намек на нее.

Они закончили завтрак, но еще посидели за кофе, словно не испытывали особой нужды продолжать путь, прекрасно понимая, что поездка, скорее всего, закончится возвратом Кэтрин ее родной матери.

Их разговор шел о междоусобной войне Уолта и Бетти из-за пса Ровера — Пожирателя Цветов, затем переключился на беднягу Энди — он внезапно и безнадежно влюбился в Рамону Бейкер, молодую женщину, которая недавно приобрела в городе цветочный магазин.