А так хотелось, как минимум, отомстить Листову и Караваджо… Нужно было понять, что страх русского дворянина Листова, который трясся на встрече, был связан не с тем, что операция входила в завершающую фазу и тот опасался провалить дело. Листов боялся потому, что его уже вели и использовали.

— Византийцы! — зло прошипел иезуит.

Ну, да, а кто еще в своем коварстве мог бы сравниться с Орденом, как не эллины? Может только римляне?

— И почему я не убил эту девку? — сокрушался Исидор, вспоминая, что самолично подавал квас царице, когда та приезжала к патриарху.

Но смерть годуновской ведьмы, каковой иезуит считал Ксению, после того, как она смогла найти противоядие и спасти себя от отравления, не решила бы всех проблем. Напротив, самозванец, мог поступить очень жестко, особенно, если бы догадался о деятельности иезуитов. Так что травить нужно только государя.

Московия должна была пойти под руку Папы Римского и все к тому шло. У власти тайный католик — Димитрий, у него жена католичка — Марина Мнишек, польские интересы во главе угла… Знать в достаточной степени лояльна. А скоро присоединение к Брестской церковной унии, или к Флорентийской — не принципиально. Главное, что униаты подчиняются воле Папы. А там… православие не будет иметь собственного государства, не сможет хоть как-то влиять, признает главенство Римской церкви.

— Господи, прости мя грешного! — сказал Исидор и не озаботился тем, что он на самом деле католик, а перекрестился на православный манер.

Бокал с прекрасным вином, изготовленного из лучшего винограда, что наливался соком под благословенным римским небом, выглядел зловещим. Исидору было нелегко, да чего там — невыносимо сложно выпить отравленный напиток. Но… он сделал это.

Глава 12

Глава 12

Москва

24 мая 1607 года

От сердечного удара, скоропостижно, скончался патриарх Игнатий. Именно так звучало официальное объявление устной газеты «Правда». И в этой заметке, вызвавшей шквал эмоций у москвичей, не было зловещей лжи, может только чуточку недосказанности.

Игнатий, действительно, умер от инфаркта или инсульта, насколько я мог диагностировать то, что случилось с патриархом. Лишь незначительно помогли бывшему патриарху быстрее отправиться на Суд Божий. Где-то не оказали никакой медицинской помощи, хотя он в этом нуждался, ну и подстегнули быструю смерть. Травить-то его собирались медленно, чтобы не вызвать подозрений.

И мне жаль, но не того, что Игнатий умер, а того, что к этому оказалась причастна Ксения. Ксения составила яд. Многогранная она женщина. Только уже стал воспринимать жену, как покладистую, любящую женщину, но она напомнила, что внучка Малюты Скуратова.

Я рассказал жене о ситуации и о том, что не могу более оставлять Игнатия патриархом. Вот только недавно старался сделать все так, чтобы сохранить преемственность, привлек почившего уже ныне Иова… И сам же собирался лишать сана Игнатия. Слухи о том, что в его свите был иезуит, который пытался отравить царскую семью, просочились бы и так. Если мои службы не проболтались, то и всякого рода церковники, которые проживали, или приходили в патриаршую усадьбу, могли сопоставить факты. Может были и те, кто знал о деятельности викария Исидора.

Потому, и не только, но слухи стали распускать с моего на то позволения. Если народу не дать объяснений, да при условии наличия отрывочных сведений, то фантазия людей не будет знать границ. А еще рассказы про зловещих иезуитов нужны для пропаганды. Для создания образа врага, который подлыми методами, не гнушаясь ничего, хочет украсть православие у русского народа — это то, что вписывается в современные реалии и соответствует моим целям.