А вообще эта Дума мне нравится. Не только потому, что большинство людей в ней я бы мог условно называть своими, но и потому, что чаще всего бояре находятся при деле, и у них не так чтобы и много время остается на то, чтобы плести интриги и кооперироваться в группировки.

— Государь-император, — князь Пожарский степенно встал, горделиво задрал подбородок…

Вот как есть, ведут себя бояре, словно какие звери, что друг перед другом хвосты распушают. Не такой Пожарский даже наедине со мной, императором, но перед другими боярами… орел.

— У ляхов восемнадцать тысяч пехоты и шесть тысяч конных, при сорока пушках. Еще прибавить нужно казаков, число которых неизвестно, так как они завсегда в разъездах и грабежах. Еще прибыл к ним большой отряд в тысячи две шляхетского ополчения под командованием Рожинского. Сказывают, что он зело деятельный, много литовской шляхты поднял, — докладывал Пожарский.

Князь, скорее, не докладывал, а доводил до сведения остальных, что именно происходит. Я уже знал о нашем плачевном положении. Может и не плачевном, но сложном в плане выбора правильных ответных действий.

Пожарский называл лишь приблизительные данные. Прилетела птичка из Брянска с сообщением победы и с цифрами. И были некоторые сомнения в правдивости оценки количества противника, особенно того, который уже удобряет брянскую землю своим телом. Что-то слишком много набили брянские удальцы. Если это подтвердится, то быть им героями, воспетыми в газете. Лично очерк напишу.

— Кто скажет, как поступить нам? — спросил я у собравшихся.

Наверняка, Ромодановскому было что сказать, но влез Нагой.

— Я скажу, государь! — Михаил Федорович подбоченился. — Скопину-Шуйскому следует возвернуться, а брянскому воеводе, идти вслед и бить ворога.

И не так, чтобы это было глупо. Рационализм присутствовал. Но вот чего не хватает моему, якобы, «родственничку», так стратегического мышления. У нас в непонятном статусе Новгород и почти все северо-западные земли России. И Скопин нужен там еще и для того, чтобы Россия, выиграв в одной войне, не лишилась быстро и без боя, других своих территорий.

А, между тем, шведы занялись делом. Они осадили сразу и Полоцк и Витебск. Это не может не волновать поляков. Тут риск потерять контроль за Западной Двиной, что повлечет и осложнения в Ливонии, особенно в Риге. Так что нам остается даже не разбить, а лишь подольше сдержать поляков. Те и сами побегут спасать свое отечество.

Ну а предложение посылать брянский гарнизон в погоню за поляками — абсурдно. Во-первых, его могут разбить, во-вторых, оставление войсками Брянска без достаточных сил в городе — это легкая добыча и для тысячи вражеских казаков.

— Еще предложения! — сказал я, не предприняв попытки объяснить неприятие предложения Михаила Федоровича.

— Встречать нужно ворога на Серпухове. Есть время сладить земляные укрепления, — сказал Пожарский.

— А что ты скажешь, Григорий Петрович? — обратился я к Ромодановскому.

— Прости, государь-император! Уместно ли мне вперед бояр твоих ближних слово держать? — будущий думский боярин поклонился.

— Матвей Михайлович, ты не против? — спросил я у Годунова.

— Не против, государь, — важно отвечал боярин, гордый за то, что спросили его позволения, и он снизошёл.

Ромодановский чуть поклонился и начал говорить:

— Думаю я, государь, что ты вызвал меня не спроста. Коли нужда была направить полки, что под мою руку дал, так повелел бы ты и я со всем усердием все выполнил. Но ты ждешь чего-то иного… — Григорий Ромодановский развел руками. — Скажи, государь, что ты измыслил! А я считаю, что разбить ляха можно, но токмо на реках.