Сердце Уитни упало – дядя Эдвард вовсе не так богат.

Войдя на следующее утро в спальню хозяйки, Кларисса увидела ее сидящей за письменным столом и с задумчивым видом грызущую кончик пера.

После недолгих размышлений Уитни начала писать. Глаза девушки сверкали торжествующим удовлетворением, пока она вежливо объясняла Клейтону, что вывихнула колено и поэтому вынуждена оставаться в постели. Она закончила письмо слащавыми заверениями в своем нетерпении увидеться с ним завтра утром, если, конечно, боль уменьшится. Подписавшись лишь своим именем, она откинулась на спинку кресла, поздравляя себя с ловким ходом.

Сама идея притвориться больной, осенившая ее была плодом чистого вдохновения, поскольку подобные повреждения были не только болезненными, но и медленно заживали. Завтра она пошлет герцогу еще одну записку с извинениями и добавит несколько убедительных деталей о том, как случилось воображаемое несчастье. Если повезет, она сумеет избегать его до самого возвращения Пола!

– Что вы наденете к приезду герцога? – спросила Кларисса.

Лицо Уитни осветилось улыбкой.

– Я не смогу увидеться с ним сегодня, Кларисса. И завтра, и послезавтра тоже. Послушай-ка. – Она быстро прочитала записку горничной. – Ну, как по-твоему? Неплохо?

– Скорее всего он поймет, что вы задумали, – сдавленно пробормотала Кларисса, явно вне себя от тревоги. – И тогда разнесет весь дом. Не хотелось бы мне в этом участвовать. Вам следовало бы посоветоваться с леди Энн, прежде чем затеять такое…

– У меня нет времени ее дожидаться, и тебе придется принять участие во всем этом, – терпеливо объяснила Уитни, – поскольку именно ты отнесешь записку.

Кларисса побледнела:

– Я? Но почему именно я?

– Пойми, мне нужно точно знать, что он скажет и сделает, а больше не на кого положиться.

– Да у меня сердце в пятки уходит при одной мысли о том, что он не поверит, – пожаловалась Кларисса, однако все же взяла записку. – Что, если он начнет расспрашивать о подробностях?

– Придумай что-нибудь, – весело посоветовала Уитни. – Только не забудь, что именно ему скажешь, и не проговорись случайно.

После ухода Клариссы Уитни почувствовала себя так, словно с плеч свалилась свинцовая тяжесть. Весело напевая, она отправилась выбирать подходящее случаю платье.

Кларисса вернулась через двадцать минут, и Уитни поспешила выбежать из гардеробной.

– Что он сказал? – взволнованно допрашивала она. – Как выглядел? Расскажи подробнее.

– Когда я пришла, его светлость как раз завтракал, – начала Кларисса, нервно теребя накрахмаленный воротничок – Но дворецкий немедленно отвел меня к нему, как только я сказала, кто меня прислал. Я отдала его светлости записку, и он ее прочел.

– И конечно, сильно рассердился? – подсказала Уитни, видя что Кларисса замолчала.

– Не похоже, но не думаю, чтобы он был слишком доволен.

– Кларисса, ради Бога! Что он ответил?

– Поблагодарил за то, что принесла записку, а потом кивнул одному из своих чванливых слуг, и меня проводили к выходу.

Уитни не совсем понимала, стоит ли облегченно вздохнуть или в страхе затаиться, и, по мере того как тянулся день, обнаружила, что полученная отсрочка вовсе не такое уж блаженство, как она ожидала.

К полудню девушка вздрагивала каждый раз, когда слышала шаги в холле, в ожидании, что ей вот-вот сообщат о приезде Клейтона. С такого, как он, станется потребовать от тетки проводить его в спальню Уитни, хотя подобные нарушения правил приличия по меньшей мере непростительны.

Ей принесли обед в комнату, и Уитни поела в тоскливом уединении. Только сейчас, впервые за весь день, она вспомнила о Поле.