Не желая никому и ничему испортить радостное ожидание грядущего вечера, Уитни ободряюще обняла Эмили.

– Не расстраивайся ни из-за Маргарет, ни из-за Ники. Все будет хорошо, вот увидишь.

Глава 24

Клейтон швырнул на противоположное сиденье экипажа отчеты, которые просил привезти брат, и откинул голову на подушку, сгорая от нетерпения поскорее оказаться в городке и увидеть Уитни.

Лошади замедлили шаг, приближаясь к замощенным улочкам города, и Клейтон выглянул из окна. Тяжелые тучи низко нависли над домами, безнадежно и плотно закрыв неяркое осеннее солнце. Дорогу неожиданно загородили перевернутый фургон и несколько пустых колясок, чьи владельцы пытались поставить фургон на колеса и поймать разбежавшихся овец.

– Макрей! – раздраженно окликнул герцог. – Когда мы подъедем поближе, остановись и помоги, чем можешь. Иначе мы весь день проторчим здесь.

– Будет сделано, ваша светлость, – отозвался Макрей с высоты своего сиденья.

Клейтон посмотрел на часы, и уголки губ брезгливо опустились. Он ведет себя как потерявший голову идиот, мчится сюда на день раньше, чем обещал!

Гонимый нестерпимой потребностью поскорее увидеть Уитни, Клейтон покинул дом брата в шесть часов утра и направился прямо сюда, вместо того чтобы провести весь день в Лондоне, как рассчитывал раньше. Они мчались семь часов с такой скоростью, словно вся жизнь Клейтона зависела от того, как скоро он увидит Уитни, останавливаясь лишь затем, чтобы сменить лошадей.

Он не должен был оставлять ее на целую неделю, в сотый раз твердил себе Клейтон. За это время она наверняка успела поднять очередной мятеж против отца, да и самого Клейтона, поскольку они вынуждают ее отказаться от Севарина. Что за упрямая маленькая дурочка! По-прежнему уверена, что любит это ничтожество! Прелестная, живая, вспыльчивая, великолепная маленькая дурочка! Да питай она к Севарину хоть какие-то чувства, в жизни не стала бы отвечать так страстно на его ласки!

Чресла Клейтона напряглись при одном воспоминании о том, как она целовала его, прижималась, неумело ласкала после бала у Ратерфордов, когда он привез ее в дом Арчибалдов. Шампанское помогло ей забыть о девических предрассудках, но сладостное желание, которое она испытывала к нему, родилось не в тот вечер, а несколько недель назад. Уитни хотела его и, не будь она столь чертовски упрямой и совсем еще молодой, поняла бы это давным-давно. Она по-настоящему его хотела, и хотела больше всего на свете. Он стремился наполнить ее существование радостью, а ночи – наслаждением, пока Уитни не полюбит его так же сильно, как он ее.

Клейтон мрачно нахмурился при этой смехотворной мысли, а потом с долгим, презрительным вздохом был вынужден признать правду перед самим собой. Он влюблен в Уитни. В тридцать четыре года, после бесчисленных женщин и бесконечных романов, он пал жертвой невыносимо дерзкой, ослепительно неотразимой девочки-женщины, которая не задумываясь вызывала его неудовольствие, издевалась над титулом и наотрез отказывалась подчиниться его власти. Ее улыбка согревала сердце Клейтона, а прикосновение зажигало огонь в крови, она могла пьянить, чаровать и бесить его, как ни одна женщина в мире. Он не мог представить себе будущего без нее.

Клейтон осознал наконец непреложную истину и теперь еще сильнее хотел поскорее увидеть Уитни, снова ощутить безоглядное счастье при виде девушки, держать ее в объятиях, слышать нежный голос, познать пьянящее наслаждение, прижимая к себе это стройное, роскошное тело.

Макрей остановил экипаж перед лавкой аптекаря и спустился, чтобы помочь поймать последних овец и сунуть их в поднятый наконец фургон.