– Какой приятный сюрприз! – воскликнула Маргарет Мерритон. – Не ожидала увидеть вас здесь!

Но внимание Клейтона было приковано к Уитни. Он попытался отстраниться, но Маргарет лишь крепче сжала пальцы.

– Какой позор, не правда ли? – спросила она, кивком указывая на Уитни.

Тридцать четыре года строгой приверженности определенным правилам этикета невозможно было забыть за один день, поэтому Клейтон повернулся, чтобы поздороваться с женщиной, обращавшейся к нему, но при этом был так взбешен, что не сразу узнал ее.

С террасы донесся взрыв смеха, и Клейтон повернул голову в направлении звука. Маргарет конвульсивно стиснула его рукав и тоже посмотрела на Уитни Стоун. Раненая гордость огрубила ее голос, сделав его неприятно-хриплым.

– Если она вам так уж нужна, идите туда и попытайтесь ее получить! Можете не беспокоиться насчет Пола Севарина и Дю Вилля. Ни один из них никогда на ней не женится!

– Почему? – требовательно спросил Клейтон, отдергивая руку.

– Пол только сейчас обнаружил то, что месье Дю Вилль знал много лет – ни тот, ни другой не были у нее первыми! – И заметив, как смертельно побелело лицо Клейтона, как дернулся на щеке мускул, мстительно добавила: – Если хотите знать, ее потому и отослали во Францию, что застали на сене с конюхом!

Что-то умерло в душе Клейтона, хрупкое и бесценное, и эта потеря полностью лишила его способности здраво мыслить. В другое время он просто отмахнулся бы от слов Маргарет, поскольку достаточно хорошо был знаком с женским коварством, чтобы мгновенно распознать его. В другое время. Сегодня же он понял, что Уитни обманула его, провела, как последнего глупца, и что она, кроме этого, лгунья и предательница.

Он дождался ухода Дю Вилля, а потом рванул на себя ручку двери и оказался за спиной Уитни как раз в тот момент, когда один из ее подвыпивших обожателей опустился на одно колено.

– Мисс Стоун, – пошутил молодой человек, довольно невнятно произнося слова, – я решил, что двум таким талантливым музыкантам, как вы и я, следует составить постоянный дуэт! Могу я иметь честь… получить в… вашу… руку… то есть и сердце тоже…

Неожиданно он осекся и, по-видимому, проглотил оставшиеся слова, с опаской глядя на что-то позади Уитни.

Весело смеясь над забавными выходками молодого человека, Уитни оглянулась и вне себя от счастья и радости одарила Клейтона сияющей улыбкой. Однако Клейтон упорно уставился на несчастного Карлайсла, все еще стоявшего на колене.

– Встаньте! – прорычал Клейтон. – Если намереваетесь просить руки у мисс Стоун, придется подождать, пока у нее отрастет еще одна. В настоящее время у нее всего две руки, и обе уже обещаны, – добавил он с уничтожающим сарказмом.

И стиснув, словно клещами, пальцы Уитни, повернулся и направился непонятно куда, таща ее за собой. Девушка почти бежала, пытаясь не отставать. Обойдя весь широкий балкон, он спустился по ступенькам крыльца к ожидавшему под уличным фонарем экипажу.

– Остановитесь, вы делаете мне больно! – молила она, путаясь в подоле платья и едва не падая на колени.

Но Клейтон поднял ее на ноги одним безжалостным рывком с такой силой, что боль пронзила девушку от запястья до самой лопатки, и что-то крикнув кучеру, схватил ее за талию и бросил в коляску.

– Как вы смеете! – прошипела Уитни, смущенная и униженная столь бесцеремонным обращением. Какое он имел право на глазах у всех вытащить ее из дома! – Кем вы себя вообразили?

Однако лошади рванули с места, и экипаж сильно тряхнуло, так, что Уитни ударилась головой о спинку сиденья.