— И вот. Вот подвал, как он выглядел в тот день. Видишь цепь и миски с едой и водой? Ее держали взаперти, как зверя! А это был маленький ребенок, твоя дочь, которую ты позволила Владеку запереть в темный подвал. Я понимаю, что ты убила его — я бы тоже так поступила, если бы кто-то обращался так с моими детьми. Так почему ты защищаешь его?

Она остановилась и перевела дух. Сердце отчаянно билось в груди, и Фальк заметила, что надзирательница, стоявшая снаружи, внимательно следит за ней через стеклянное окошко в двери. Эрика понизила голос:

— Прости, Лайла. Я… я не хотела. Просто что-то в этом доме сводит меня с ума.

— Я слыхала, что его называют «Домом ужасов», — проговорила Ковальская и придвинула ей фотографии. — Очень подходящее название. Это и был «Дом ужасов». Но не в том смысле, в каком думают все.

Она поднялась и постучала в дверь, чтобы ее увели.

Писательница осталась одна за столом, мысленно проклиная себя. Теперь Лайла наверняка не захочет с ней больше разговаривать, и ей не удастся закончить книгу…

И что хотела сказать Ковальская своими последними словами? Что было не так, как думали все? Сердито бормоча себе под нос, женщина собрала фотографии и сложила их обратно в папку.

Ее мрачные размышления прервала рука, легшая ей на плечо:

— Пошли, я вам что-то покажу.

Это была надзирательница, стоявшая за дверью во время свидания.

— Что? — переспросила Эрика, вставая.

— Увидите. Это в комнате Лайлы.

— Разве она не туда пошла?

— Нет, она вышла в прогулочный двор. Она обычно идет прогуляться, когда выходит из себя. Там она наверняка пробудет какое-то время, но поторопитесь, вдруг я ошибаюсь.

Фальк исподволь прочла бейдж на рубашке женщины: «Тина». Она последовала за надзирательницей с любопытством: ей впервые предстояло увидеть комнату, где Лайла проводит большую часть времени.

В конце коридора Тина открыла дверь, и Эрика вошла. До этого момента она понятия не имела, как выглядят жилища заключенных, — и, наверное, слишком много смотрела американских боевиков, потому что ожидала увидеть пустую камеру, обитую матрацами. Но комната оказалась уютной и обжитой. Аккуратно застеленная кровать, ночной столик с будильником, маленький розовый слоник рядом с ним, еще один столик с телевизором… На маленьком окне, расположенном высоко под потолком, однако впускающем в комнату немало света, висели желтые занавески.

— Лайла думает, что мы ничего не знаем, — проговорила Тина, подходя к кровати и опускаясь на колени.

— А разве можно так делать? — спросила писательница, встревоженно глядя на дверь. Она сама не понимала, чего больше боится — что появится сама Ковальская или какой-нибудь начальник, который сочтет, что ее права нарушаются.

— Мы имеем право проверять все, что находится у них в комнатах, — ответила надзирательница и запустила руку под кровать.

— Да, но я-то здесь не работаю, — возразила Эрика, пытаясь обуздать свое любопытство.

Тина вытащила маленькую коробочку, поднялась на ноги и протянула ее посетительнице:

— Так вы хотите посмотреть или нет?

— Само собой, хочу.

— Тогда я постою на страже. Я уже знаю, что там.

Тина подошла к двери, приоткрыла ее и стала смотреть в коридор.

Бросив на нее встревоженный взгляд, Фальк уселась на кровать с коробочкой на коленях. Если сейчас появится Лайла, те крупицы доверия, которые у нее, возможно, еще остались, будут потеряны. Но разве она могла устоять перед соблазном заглянуть в коробку? Надзирательница, похоже, считала, что там что-то интересное…

Не дыша, женщина открыла крышку.