— Отлично, — улыбнулся Патрик. — Кроме того, надо опросить соседей Катарины. Может быть, кто-то еще обратил внимание на человека, который прокрался на ее участок. И спросите семью Виктории, ощущали ли они, что за ними следят.

Йоста провел рукой по седым волосам, так что они встали дыбом:

— Думаю, они уже давно рассказали бы об этом. Мне даже кажется, что мы спрашивали, не заметили ли они кого-нибудь в окрестностях дома, но я могу посмотреть в протоколах.

— В любом случае поговори с ними еще раз, — распорядился Хедстрём. — Теперь нам известно, что кто-то в самом деле следил за домом. Сам я могу поговорить с соседями. А ты, Бертиль, — можешь ты стать связующим звеном и вместе с Анникой заняться подготовкой к общему совещанию?

— Само собой. Кому же еще это можно поручить? — с готовностью отозвался Мелльберг. — Ведь они захотят поговорить с начальником, отвечающим за работу следствия!

— Хорошо, тогда за дело, — произнес Патрик, однако сразу же почувствовал себя глупо, словно в отрывке из сериала «Следователи с Хилл-стрит». Но все оказалось не напрасно, потому что он снова увидел улыбку на губах Мартина.

— Через неделю будут новые соревнования. Забудь о том, что ты пропустила, и смотри вперед. — Юнас погладил Молли по волосам. Он не переставал удивляться, до чего же она похожа на свою мать.

— Ты разговариваешь, как этот самый доктор Фил, — буркнула его дочь в подушку. Радость по поводу будущей машины уже улетучилась, и теперь она снова дулась из-за несостоявшегося выступления.

— Ты очень пожалеешь, если не будешь тренироваться. Тогда нам и вовсе нет смысла ехать туда. А кто больше всех будет сердиться, если ты не победишь? Не я и не мама, а ты.

— Марте вообще плевать, — глухо проговорила Молли.

Перссон застыл и убрал руку:

— Стало быть, ты хочешь сказать, что все наши многокилометровые поездки, все те часы, которые мы на это потратили, не считаются? Мама… Марта потратила на твои выступления немыслимое количество времени и денег. Сказать такое — ужасная неблагодарность.

Он сам чувствовал, что голос его звучит сурово, однако с дочерью пора уже было начать разговаривать по-взрослому.

Молли медленно села на кровати. Лицо ее выражало безграничное удивление из-за того, что отец разговаривает с ней в подобном тоне. Она открыла было рот, чтобы возмутиться, но потом опустила глаза.

— Прости, — тихо проговорила девочка.

— Извини, я не расслышал — что ты сказала?

— Прости!

В горле у нее стояли слезы, и Юнас крепко обнял дочь. Он понимал, что избаловал своего ребенка, и способствовал развитию в ней как хороших, так и дурных качеств. Но сейчас Молли поступила правильно. Ей придется научиться тому, что иногда перед жизнью приходится склонять голову.

— Ну-ну, моя дорогая… Может быть, пойдем в конюшню? — предложил Перссон. — Тебе надо тренироваться, если ты хочешь обойти Линду Бергваль. Пусть не думает, что она так и будет на первом месте.

— Еще чего! — воскликнула Молли, вытирая слезы рукавом.

— Пошли. Я взял сегодня выходной, чтобы поприсутствовать на тренировке. Мама ждет тебя внизу со Скирокко.

Девочка перекинула ноги через край кровати, и отец заметил, как в ее глазах загорелась искорка азарта. В этом они с матерью так похожи! Ни один из них не любит проигрывать.

Когда они спустились на манеж, Марта уже стояла там с оседланным Скирокко. Она демонстративно посмотрела на часы:

— Стало быть, мадам изволили спуститься.