Издав отчаянный крик, она упала; правда, Джасперу в последний момент удалось смягчить ее падение. Но, как выяснилось, борьба не закончилась. Едва переведя дух, она набросилась на него с кулаками и нанесла весьма чувствительный удар в ухо. Джаспер перекатился на живот, подмяв ее под себя.

И она сразу перестала сопротивляться.

Они лежали на постели из нежно-зеленого свежего папоротника, сплетенные в тесных объятиях, которые были непристойными из-за обуревавших и мужчину и женщину вовсе не любовных эмоций. Страху и ярости здесь не было места. Джаспер это точно знал, но абсолютно ничего не мог изменить. Она его боялась, а ему ничего так не хотелось, как придушить ее.

Он запустил пальцы в спутанные волосы Ронуэн, чтобы она не вертела головой, и тяжело, хрипло дышал. Его грудь поднималась и опускалась в такт дыханию.

Джаспер хотел ее. Боже, как же он ее хотел! Он бы женился на ней, если бы она согласилась. Но теперь…

— Отпусти меня, Джаспер, пожалуйста, — спокойно попросила она. — Мир движется к своему концу. Так сказал Ньюлин. Я тебя очень прошу, позволь мне уйти.

— Наступает конец света? — Мужчина презрительно фыркнул. — Это всего лишь непогода. Мы переживали и не такое.

— Нет!

В ее глазах стояли слезы, но он не позволял ей отвернуться. Он хотел видеть ее боль. Это было ему необходимо.

— Произойдет что-то ужасное, — прошептала она. — Прошу тебя, выслушай меня.

— Что? Что должно произойти?

— Я точно не знаю.

— Это потому, что самое ужасное уже произошло. Я поймал тебя, и собираюсь вернуть в замок. И твой драгоценный Рис не сможет ничего сделать.

Он с улыбкой победителя взглянул на свою пленницу и увидел, как слезинки скатились по ее щекам и исчезли в волосах. Ронуэн испачкала одну щеку, и на грязном пятне отчетливо виднелся след двух слезинок.

— Ведьма, — пробормотал он и скатился на землю.

Вскочив, он рывком поднял девушку на ноги и снова выругался. Потом он начал подниматься по склону холма, волоча ее за собой.

Они уже почти достигли гребня холма, причем Джасперу в процессе подъема с превеликим трудом удалось обуздать свой гнев, когда Гелиос тревожно заржал. Джаспер застыл. Он толкнул Ронуэн вниз, одной рукой зажал ей рот, а другой стиснул рукоять меча.

— Тихо, — прошептал он ей в ухо. — Не шуми, и, возможно, я не проткну мечом черное сердце твоего возлюбленного Риса.

Ронуэн молча кивнула, но это лишь усилило ярость Джаспера. Будь она проклята за то, что любит этого валлийского ублюдка.

Он медленно прокрался вперед, не выпуская свою пленницу. Она шла рядом, вцепившись одной рукой в полу его туники, а другой — в руку, которой он зажимал ей рот. Ему было нетрудно поверить, что она прижимается к нему, поскольку никакого сопротивления он не чувствовал.

Только времени на подобные размышления не было. Джаспер напряженно прислушался, но Гелиос молчал и, очевидно, не двигался. Зато все вокруг пришло в движение. На все лады завывал ветер. Скрипели и стонали деревья. Орали перепуганные птицы — сороки, вороны, пустельги. Прямо из-под ног Ронуэн выскочил кролик.

Боже, что происходит? День выдался ясный, не было никаких признаков приближающейся бури!

— Джаспер, — сказала Ронуэн, хотя его рука все еще зажимала ей рот. — Джаспер!

— Ш-ш.

Джаспер заставил беглянку опуститься на колени за крупным булыжником. Кто-то был совсем рядом.