Негромкий шлепок упавшей на каменный пол туфли вернул Ронуэн к действительности. Конечно, Джослин и Рэнд могут быть очень счастливы вместе, и даже согревать этим счастьем других людей, но в своей семье они воспитали ужасную грубиянку. Если матери не было рядом, Изольда тут же начинала дразнить, оскорблять или унижать Ронуэн.

Когда девочка подошла, Ронуэн приветливо улыбнулась.

— А, это ты, Изольда. Возможно, ты сможешь мне подсказать, что с этим делать. — И она показала безнадежно испорченную вышивку. — Я пыталась, но у меня ничего не получается. А у тебя все так красиво.

Девочку не смягчил комплимент, которые был в общем-то искренним. Ее кукольное личико сморщилось в подозрительной гримасе.

— Ты никогда не сможешь хорошо управляться с иголкой, потому что не ценишь это умение. Ты можешь обмануть маму, делая вид, будто хочешь научиться, но тебе не удастся обмануть меня. Ты никогда не станешь леди.

— Да? А почему? Потому что я валлийка? Ты не забыла, что твоя мать тоже валлийка, а ты сама валлийка наполовину? — Ронуэн внимательно посмотрела на Изольду. — Между прочим, Изольда, я знала твою маму задолго до того, как она встретилась с твоим отцом. Тогда она не была настоящей леди. А ты, кстати, родилась валлийским ребенком в простом валлийском доме.

— Неправда!

— Нет, милая, это чистая правда.

Ронуэн запнулась. Знает ли Изольда обстоятельства своего рождения? Рассказали ли ей, как ее мать вышла замуж за другого мужчину до ее рождения, а потом убедила всех, что ребенок Рэнда — валлийский малыш? Всматриваясь в недовольное и раздраженное лицо девочки, Ронуэн испытывала огромное искушение рассказать ей об этом и о том, как предполагаемая смерть ее отца и безумная ярость Овейна едва не привели к ее смерти. И к смерти ее матери.

Безумная ярость.

Да, подумала Ронуэн, Овейн определенно был сумасшедшим, и, возможно, Рис унаследовал частичку отцовского безумия. Но сейчас все это не имело значения. Изольда свято верила, что родилась в замке в присутствии своего отца, и не ее, Ронуэн, дело раскрывать ей глаза на правду. Хотя эта информация могла помочь ей манипулировать Джослин. Ронуэн уже изрядно надоело собственное бесправие в замке.

— Ты права, Изольда, — сказала Ронуэн, надев маску изысканной вежливости. — Ты избалованная старшая дочь высокородного отца и красавицы матери. Твоя жизнь полна роскоши, которую ты заслуживаешь, Я плебейка и недостойна находиться в твоем обществе. Поэтому я ухожу.

Ронуэн холодно улыбнулась девочке и удалилась, что-то бормоча себе под нос. Ронуэн понимала, что не должна опускаться до стычек с ребенком, но неприязнь Изольды начинала ей надоедать.

Сейчас ее интересовало сообщение от лорда Роузклиффа. Она начала спускаться по каменным ступенькам и остановилась, услышав голос Джослин.

— …но как долго это продлится?

Мужчина прочистил горло. Ронуэн, подавшись вперед, увидела маленького нервного человечка, который мял в руках фригийский колпак.

— Не больше двух недель, миледи. Он сказал, что может в этом поклясться. Он вернется домой в ближайшие две недели, начиная с этого дня.

Джослин положила руку на живот. На лице отразилось разочарование.