— Но я не хочу обручаться! — воскликнула Изольда.

— Не волнуйся, дорогая. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы отсрочить этот момент, — сказала Джослин дочери.

— Это всего лишь обручение, — вмешался Джаспер. — Контракт. Она еще не достигла брачного возраста.

— Я не ребенок! — закричала Изольда.

— Мы в Уэльсе, — вмешалась Ронуэн. — Здесь никто не может заставить женщину выйти замуж против воли, даже отец.

Джаспер сердито покосился на непрошеную советчицу. Изольда тоже взглянула на нее с явным подозрением. И все же у нее появилась надежда.

— Мама, это…

— Я отлично знаю наши валлийские обычаи, — перебила ее Джослин, глядя на Ронуэн. — Но надо думать и об обычаях, к которым привык мой муж.

— И ты выдашь меня за того, кого я ненавижу? — всхлипнула Изольда. Ее глаза были полны слез. — Я не соглашусь! Убегу!

Джослин взяла дочь за руку.

— Послушай меня, девочка. Он может обручить тебя против твоей и даже моей воли. Но, клянусь, ты никогда не выйдешь замуж за того, кого не любишь.

Джаспер устремил на Ронуэн тяжелый взгляд.

— Не вмешивайся в дела, которые тебя не касаются.

Ронуэн подбоченилась и приняла воинственную позу.

— Мы, женщины, должны поддерживать друг друга.

— Даже если речь идет об англичанке? — насмешливо поинтересовался Джаспер.

— Она наполовину валлийка. И в любом случае мы, женщины, страдали от прихотей мужчин гораздо дольше, чем жители Уэльса страдают от английских угнетателей.

Джослин невесело усмехнулась.

— Ты остался в меньшинстве, Джаспер. Лучше дождись брата, чтобы укрепить свои позиции.

Он обнял за плечи Гэвина.

— Очень скоро Гэвин тоже станет настоящим мужчиной.

— Мужчиной, который наполовину валлиец, — не удержалась Ронуэн.

Джослин сделала знак рукой, не позволив Джасперу ответить.

— Мы не станем обсуждать это вопрос сейчас. После возвращения Рэнда я с ним поговорю. А пока, — сказала она, с улыбкой взглянув на Изольду, — тебе не стоит переживать. Ты меня поняла?

Изольда молча кивнула. Потом ее круглые глаза остановились на Ронуэн, и впервые во взгляде девочки не было враждебности. Ронуэн пожала плечами, улыбнулась и, к своему огромному удовлетворению, получила в ответ неуверенную улыбку.

Начало было положено.

— А теперь, дети, идите к себе. Мне надо поговорить с вашим дядей, — сказала Джослин, и, когда дети ушли, взглянула на Ронуэн. — Думаю, и у тебя есть занятие. Шитье ждет тебя наверху.

— Все бесполезно, — хмуро буркнула Ронуэн. — Мне никогда с этим не справиться.

— Тогда попрактикуйся в ходьбе по лестнице, — усмехнулся Джаспер.

Ронуэн удалилась в ярости — и очень обиженная. Отвратительный грубиян! Взбегая вверх по лестнице, она просто кипела от возмущения. Напыщенный осел! Грубый! Эгоистичный! Вульгарный!

Но хуже всего то, что он не видит в ней женщину.

В пустой комнате она с ненавистью уставилась на свое безнадежно запутанное шитье. Все правильно. Она не может выполнять такую тонкую работу. Для этого, видимо, надо быть англичанкой. Не умеет она обращаться и со слишком длинной юбкой. Ее манеры ужасны, ее никогда и ничему не учили, да еще она склонна взрываться по любому поводу. Неудивительно, что Джаспер пренебрегал ею. Неудивительно, что он над ней смеялся. От нее он хотел лишь одного, и ее это не устраивало.