– Тогда идем проверять. – Алексей сунул под куртку конверт с шифровальными картами. Кивнул остальным: – На сборы даю полчаса, и выдвигаемся на задание.

Время перед началом операции пролетело быстро. Пока Соколов с помощью Омаева отправляли шифрованное радиопослание, Логунов укладывал вещмешок. За ним хвостом ходил Коля, то и дело давая советы:

– Возьми мою куртку, она потеплее. Под голову сунешь, если заночевать придется. И фляжку вот мою бери, дядь Вась, ты свою же в немцев бросил. Тут фронтовые, я накопил. Пускай лежит, ты брось туда, в ноги возле чемоданов.

Он еще что-то предлагал, советовал, никак не в силах справиться с беспокойством за Василия. Внутри так и глодало чувство вины, что сам Николай остается здесь, в теплой безопасности. Бабенко же весь ушел в свои мысли. Он вертел химический карандаш, прикусывал губы, с огромным трудом написав несколько строк на четвертинке чистого листа. После мучительных раздумий мужчина свернул свою записку в тугой квадратик, отвел Бочкина подальше от чужих ушей:

– Николай, просьба личная у меня будет. На боковой улице, перпендикулярно нашей, как от штаба идти, работает прачечный отряд. Ты занеси туда записку для одной женщины, для Нэли.

– Сделаю, сегодня побегу. Вас провожу и туда, они до самой ночи песни там поют, – отозвался Николай, которому хотелось ну хоть как-то помочь товарищам.

– Нет-нет, сегодня не надо ее беспокоить, – заволновался Семен Михайлович. – Утром. Я если вернусь, то сам успею отнести.

В дверях застыл Логунов со своими вещами и вещмешком Руслана:

– Ну все, Колька, бывай. Не провожай. Ты не майся тут, найди работу, и время быстро пробежит. Хоть в санчасти спроси, чем помочь, им руки нужны свободные. И матери письмо напиши, да не две строчки. Пиши подробно, что питаешься хорошо и в бане что был. Ну ты понял.

– Ладно. – Парень стиснул зубы, чтобы сдержать слезы, которые уже вскипали на глазах. Так и остался он стоять на крыльце, у приоткрытой двери. До последнего провожал взглядом Логунова и Бабенко, пока не скрылись их фигуры за углом крайней хаты.

Возле танка Алексей, уже в шлемофоне, кивнул:

– Трогаем, товарищи, средним ходом по автодороге на запад 10 километров. Наблюдение за периметром ведем по очереди через верхний люк.

Все расселись по своим местам, приникли к перископам и прицелам. Мехвод Бабенко смотрел на дорогу через приоткрытый лючок, как впереди по дороге ветер закручивал поземку из мелкого снежка, одевая весь мир в зимние белые одежды. Машина постепенно набирала обороты, уходила все дальше от места расположения танковой бригады. Поля бывшего колхоза становились с каждым километром реже, их сменили редкие лесочки с просветами полян. В тишине украшенные белой крупой пространства казались совсем мирными. Снежное одеяло скрыло под собой страшные воронки в истерзанной боями земле, сделав природу снова красивой без военных уродств.

Соколова на посту через час сменил Омаев, чтобы зорко отслеживать любое движение вокруг на земле или в воздухе. Сам командир спустился пониже и снова развернул карту, размышляя, как же им преодолеть узкое поле, где темный квадрат танка на белой полосе снега мгновенно заметит любой немецкий самолет-разведчик. Тридцать минут риска или полтора часа в объезд, только и там можно застрять в глинистом грунте. Алексей прижал ларингофон к горлу, по внутренней связи спросил у механика:

– Семен Михайлович, есть один вариант. Проскочить за полчаса поле, но там нас видно как на ладони будет, или по лесу, или в обход. Лесок рядом с рекой, с понижением рельефа значительным, я так думаю, там пойма, и грунт может оказаться совсем размытым.

– Если на разведку отправить пешком Руслана или меня? – включился в диалог Логунов.