|
Ноги, привыкшие находить опору среди скал и гребней юга, словно сами его вели. Через минуту его уже не было видно между черных прутьев кустов. Алексей сделал широкий круг, почти обойдя скалистый навес, взглянул на часы – прибыли согласно приказу. Он вернулся к танку, темная громадина молчала, не подавая признаков жизни. Зверобой слился с окружающим лесом, еще и расцветка у него была теперь подходящая – броня в черно-белых полосах. Он обошел выступ холма с противоположной стороны, взобрался, всматриваясь, где притаился Руслан. Как вдруг упал ничком от веселого свиста. Рядом качнулись кусты, показалось взволнованное лицо Омаева:
– Тоже услышали? Кто-то насвистывает мелодию. Командир приложил палец к губам – молчи, одними глазами указал на распорки автомата – лови в прицел свистуна. Звук раздавался все ближе и ближе, кто-то шел по лесу, беззаботно насвистывая незнакомую задорную песенку. Между стволов показалась высокая фигура в немецкой шинели, последний отсвет заката прокатился по офицерским погонам. – Немец! – прошептал Логунов, прильнувший к оптике. Рука легла на гашетку пулемета, одно нажатие – и проклятый фашист будет подстрелен, но приказ командира четкий – огонь не открывать. Высокий, худой немецкий офицер в длиннополой шинели, высокой фуражке с кокардой подошел поближе к танку, шлепнул фамильярно рукой в кожаной перчатке по черному борту. Алексей краем глаза увидел, как заострились скулы у вспыльчивого Руслана, на спуске автомата дрогнул палец от наглого поведения офицера вермахта. Алексей легонько боднул его головой в плечо, чтобы тот не вздумал открыть стрельбу. Хотя и сам был в недоумении. Что теперь делать, немец так просто не уйдет, сейчас пригонит сюда рядовых. Придется уходить с назначенной точки, чтобы не попасть в плен. Немецкий офицер тем временем по-хозяйски обошел Т-34 вокруг, снова стукнул по борту и выкрикнул на чистом русском языке: – Эй, медведь в спячке, выходите! Руслан растерянно оглянулся на командира, что за фокус. А Соколов встал во весь рост наверху, вполголоса откликнулся: – Я здесь. – Приветствую, господа танкисты, – немецкий офицер шутливо козырнул двумя пальцами у козырька. – Выбирайтесь из своих кустов, мне нужна ваша помощь, загрузить парочку тяжелых ящиков. – Алексей Иванович, я не буду фашисту помогать! – снизу со злобой пробурчал Руслан. Но командир лишь строго взглянул в ответ. Недаром такая секретность у операции, значит, должны выполнять все требования вражеского офицера. К тому же говорит он на русском безо всякого акцента, даже с каким-то протяжным среднерусским оканьем. – А вы, молодой человек, не фашисту, а Красной армии помогать будете. Ну же, мне одному не поднять, поторопитесь. – Оказалось, что тот прекрасно расслышал бурчание радиста. Офицер углубился под выступ, откинул ленту мха, из-под нее откатил груду камней, так что открылся внутри холма тайный схрон с деревянными ящиками. Из танка показалась голова в шлемофоне, старшина Логунов тоже решился выглянуть наружу, заслышав спокойный голос Соколова. Алексей повернулся к башнеру: – Василий Иванович, идите к нам, надо ящики вытащить и на броне закрепить. Пока они возились с тросом, прилаживая два тяжелых груза, Омаев недовольно косился на прохлаждающегося офицера, который прогуливался от дерева к дереву и продолжал насвистывать веселый мотивчик. Поймав полный затаенной злобы взгляд чеченца, он лишь подмигнул в ответ, даже не пошевелив пальцем, чтобы помочь танкистам. – Немецкая свинья, – Руслан не выдержал и пробурчал себе под нос. Офицер развернулся к танку: – Ради вашего же блага, пока вы грузите важные документы, я веду наблюдение. В пяти километрах блокпост и поселение, где засели пара сотен гренадеров, которые от скуки могут и в лес забрести. |
