– А как вы так терпите? – воскликнул простодушно Руслан. – Я бы не смог и минуты на немецкие рожи смотреть, голыми руками бы душил!

– Эх, сержант, когда от тебя жизни человеческие зависят, нет ничего невозможного, – разведчик снял фуражку с кокардой-орлом. Под ней показалась полностью седая голова.

Броня танка вдруг загудела от ударов, в левый борт со звоном ударились пули.

– Обстрел! Орудие к бою! – взвился на своем месте Соколов и приник к визиру.

Но спутник его резко оборвал, остановив привычные действия экипажа.

– Отставить! Никакой стрельбы! Вы в немецком тылу! Здесь кругом военные соединения вермахта! – Разведчик приподнялся со своего места, вслушиваясь в звуки снаружи. Омаев, что уже искал прицелом, откуда летят пули, и Соколов, который ухватился за тяжелый снаряд, послушно подчинились.

Военный уверенно распахнул люк, вытянул сначала на руке свою фуражку, а потом выкрикнул на немецком:

– Эй, какого черта, это офицер Веллер. Я сопровождаю пленных танкистов, прекратить стрельбу.

И по его приказу автомат затих. Веллер уже целиком вылез из люка, резко спросил:

– Так-так, ефрейтор и шутце, что вы тут устроили за цирк с выстрелами?

– Мы увидели незнакомый танк, герр офицер, и открыли стрельбу! – Молодой белесый парень с автоматом на груди шагнул вперед.

– Ты держишь меня за идиота? Я понимаю, почему вы устроили пальбу из автомата по танку. Какого черта вы болтаетесь в лесу, а? На мотоцикле, с оружием! Ваш капитан в курсе? Звание и номер части!

– Простите, герр офицер, мы… – начал оправдываться рядовой.

Но ефрейтор с черной щетиной на впалых щеках прервал паренька:

– Да, герр офицер, давайте доедем до деревни и доложим нашему начальству. Доедем на вашем танке, наш мотоцикл сломался. Мы всего лишь решили пострелять птиц, а вы катаетесь на русском танке по лесу.

Узкие прорези серых глаз ефрейтора так и шарили по бортам тридцатьчетверки.

– Вам нельзя в танк, – холодно процедил Веллер. – У меня там русская девка, и я один с ней хочу развлечься. Нечего путаться под ногами.

– Помогите отбуксировать наш мотоцикл в деревню. Пускай русский водитель прицепит его к танку, – не унимался настойчивый ефрейтор из вредности или от любопытства.

В танке Соколов вслушивался в немецкую речь, почти не дыша. Язык он знал еще со школы благодаря учительнице Марте Карловне, которая сбежала из Германии из-за своих антифашистских убеждений со всей семьей. Помимо школьных уроков он все детство провел в мальчишеских играх с Максом, сыном преподавательницы, от которого нахватался не только академических знаний, но и беглого говорения практически без акцента. Танковая школа знание языка укрепила, добавив в его лексикон военные термины.

От напряжения он не выдержал и прошептал спутникам:

– Вот прицепились, просят мотоцикл взять на буксир до поста.

– Я могу отремонтировать, Алексей Иванович, у них просто от удара заклинило руль или колесо в ступице застряло, – зашептал Бабенко.

Снаружи тем временем офицер Веллер решил не ухудшать общение. Он с неохотой пообещал:

– Посмотрю, есть ли у них веревка или трос. Это же захваченный танк, я повыкинул все русское барахло, – он склонился над люком. Никто не успел ничего сказать, как мехвод уже выбрался со своего места и подтянулся поближе к люку:

– Я смогу починить.

Бабенко понимал, что их миссия на грани провала. Если случайные встречные решат поднять тревогу, что-то заподозрят, то всему экипажу несдобровать.

Веллер едва заметно кивнул головой и тут же прикрикнул на немецком:

– Эй, иди сюда, давай.