Старик, сидевший рядом с рыжим громилой, настороженно смотрел на бутылку в руках О'Лири. Потом сказал что-то костлявой старухе, сидящей рядом с ним. Появилось еще неясное ощущение тревоги. О'Лири ловил все больше и больше нахмуренных взоров, обращенных на него.

Пение стало затихать, и, наконец, воцарилась полная тишина. Пьяное веселье смолкло. Все стали осенять себя крестным знамением или чертили в воздухе круги.

- В чем дело? - добродушно спросил Лафайет, приглашающим жестом опуская бутылку на стол.

Все вскочили. Те, что сидели поближе, быстро попятились назад. Гул усиливался, но в нем уже не было того веселого оживления, которое царило минуту назад, - это был испуганный ропот.

Лафайет пожал плечами и налил себе полный стакан. Он уже было опустил бутылку на стол, как вдруг его осенило. О'Лири взвесил ее на руке: бутылка была такая же тяжелая, как в самом начале. Лафайет налил до краев кружку Рыжего Быка. Здоровяк икнул, нарисовал перед собой толстым, как польская сосиска, пальцем нечто похожее на круг, поднял стакан и выпил. Лафайет наклонил бутылку и внимательно посмотрел внутрь: темная поверхность густой красной жидкости поблескивала всего в дюйме от верха. "Неудивительно, что они так переполошились", - с досадой подумал он. Да, оплошал. Из одной литровой бутылки умудрился добыть несколько галлонов вина.

- Ах... это... знаете, - начал он, - это был просто фокус типа...

- Чародей! - крикнул кто-то.

- Колдун! - поддержал его другой.

Все дружно ринулись к дверям.

- Постойте! - крикнул, вставая, О'Лири.

Вслед за этим началась настоящая паника. Таверна опустела в считанные секунды - остался один Рыжий Бык. Громила был весь в поту, но, как с удовлетворением заметил Лафайет, позиций своих не сдавал.

Облизнув губы, он прокашлялся.

- Черт с ними, с сопляками, - прорычал он, - слюнтяи.

- Прошу прощения за бутылку, - извиняющимся тоном сказал О'Лири. Промашка с моей стороны.

С улицы доносились голоса - похоже, там собралась большая толпа. Беспокоило то, что из общего гула то и дело вырывалось и было четко слышно одно слово - "колдун".

- Да что тут такого? Просто немного волшебства, - сказал Рыжий. - А знаешь, что они думают насчет тебя? Ну, что ты... вроде призрак, что можешь наслать на них, значит, порчу или еще хлеще - разверзнешь землю и утащишь их в преисподнюю. Или...

- Ну хватит, - прервал его Лафайет, заметив, что, пока Рыжий перечислял возможные злосчастья, которые свалятся на головы тех, кто якшается с нечистой силой, страх начал брать над ним верх.

- Все, что я сделал, это налил несколько стаканов вина. Неужели этого достаточно, чтобы считать меня колдуном?

Рыжий Бык хитро улыбнулся, внимательно разглядывая одежду О'Лири.

- Не надо меня разыгрывать, сэр, - прохрипел он, - я всегда узнаю колдуна, даже когда он появляется передо мной в обличье бандита с большой дороги.

О'Лири улыбнулся:

- Неужели ты действительно веришь в колдунов?

Рыжий Бык энергично закивал головой. И тут Лафайет уловил, что от него пахнет "Шанелью N_22". Да, точно, с духами он немного перестарался.

- По ночам, когда луна похожа на корабль-призрак, - уверенно заговорил Рыжий, - вы все и появляетесь.

- Чепуха, - резко сказал Лафайет. - Меня зовут Лафайет О'Лири.

- Слушай, у меня есть одна задумка. Ты и я, мы вместе, могли бы делать большие дела, - Рыжий гнул свое. - Ты - со своими потрясными фокусами, которые у тебя так здорово выходят, особенно если добавишь еще что-нибудь - вроде полетов по небу и все такое, а я - со своей смекалкой. Я могу подыскать пару кабаков, где можно вусмерть напоить публику, - продолжал он громогласно. - Пока ты будешь работать, я буду выделывать разные коленца, чтобы эти городские гвардейцы не сводили с меня глаз. Их в наше время понатыкано, как блох в дешевой ночлежке.