- Спроси его, кто он сам, а не кто его хозяин, - снова послышался брюзгливый голос.

Лафайету показалось, что голос раздается откуда-то из-за спины Лода. Он вытянул шею, чтобы увидеть того, кто мог прятаться за спинкой кресла.

- Ну, ладно. Назови себя, маленький человек, - скомандовал Лод.

- Я Лафайет О'Лири, ты удовлетворен? Я требую...

- Откуда ты явился?

- Я выехал из Артезии. Вчера вечером, если ты это имеешь в виду. Ну, а где я был до этого, объяснить достаточно сложно.

- В этом человеке есть что-то странное, - протрубил голос. - Отпусти его, отпусти его!

Лод прищурился:

- Ты пошел один и без оружия против меня, могущественного Лода. Как же тебе удалось пройти через мои восточные ворота, охраняемые драконом? Как...

- Это все равно, что спрашивать у западного ветра, почему тот дует, снова послышался резкий голос. - На этот раз ты столкнулся с реальной силой, подлый узурпатор! Пусть же у тебя хватит ума покорно уступить ей!

- Отвечай! - злобно прорычал Лод. - Я вижу, ты сам напрашиваешься на пытку!

- Послушай, все, что я хочу - это девушку и свободу, - в отчаянии сказал О'Лири. - Скажи своим гориллам, чтобы они выпустили нас, не причинив вреда, и...

Огромные руки Лода взметнулись, схватили Лафайета и приподняли его, оставляя синяки на ребрах.

- Разорвать тебя, что ли, на части, упрямая букашка?

- Убей его сейчас, или он скажет тебе то, что ты так боишься услышать, - проворчал резкий голос. - Попробуй, заткни глас судьбы!

Лод зарычал и отшвырнул О'Лири от себя. Он поднялся на ноги и навис над Лафайетом, как гора высотой в десять футов. Эдакая глыба с горбатой спиной.

- Может, тебя сварить в котле? - прогудел он. - Или положить на ложе, утыканное тысячью острейших иголок? Или бросить тебя в темный колодец, наполненный ядовитыми змеями? А может, закопать по горло в бутылочных осколках?

О'Лири поднялся. Голова после удара об пол продолжала гудеть.

- Нет, покорнейше благодарю, - он посмотрел прямо в лицо гиганту, который продолжал стоять над ним, как башня. - Просто... отдайте мне Адоранну и... я покину вас, не причинив особого вреда.

Лод заревел, а другой голос залился каким-то диким хохотом. Великан круто повернулся, подошел к креслу и тяжело опустился в него. Лицо его сменило ряд выражений. Наконец, он поднял на Лафайета мрачный взор.

- Я вижу, ты не понимаешь по-хорошему, - еле сдерживаясь, проговорил Лод. - Ну, а коль так, придется прибегнуть к жестким мерам.

Он дернул что-то на манжете. Дверь открылась. За ней стоял Дробитель, казавшийся карликом рядом с Лодом.

- Отведи его в камеру пыток, подготовь и жди меня, - рыкнул великан.

Казалось, прошло много часов. Лафайет почувствовал, что его снова качнуло, и попытался сохранить равновесие. Тут же острая боль пронзила правое плечо - это впивались острые иголки, унизывающие стенки клетки. Лафайет дернулся от боли и левым локтем стукнулся о выступ, словно специально сделанный в точно рассчитанном месте. Боль была невыносимая. Это заставило его опять принять единственно возможное положение в клетке: полусогнувшись, полуприсев, с головой, неестественно повернутой набок. Колени и спина нестерпимо ныли. Свербящая боль от множества поверхностных уколов распространилась по всему телу. И уже нельзя было понять, где болит сильнее. Бедро свело судорогой. Пытаясь хоть чуть-чуть облегчить свое положение, он капельку сдвинулся в сторону. Тут же тысячи игл впились в кожу.

- Это ничего тебе не даст, Лод, - выдавил О'Лири. - Я никогда не смогу тебе сказать, кто меня послал, потому что меня никто не посылал. Я действую сам по себе.

Великан барски развалился в шезлонге. Он уже успел переодеться и сейчас был в каком-то бледно-розовом одеянии, а шея была замотана ярко-красным шарфом необъятных размеров. Он отмахнулся огромной, как чемодан, ладонью со сплошь унизанными перстнями пальцами.